– Мы пришли с плохой вестью, – сказал Адыл, обращаясь к дочери. – Крепись, дочка, Юнуса не стало.
Турсун посмотрела на отца и подумала, что отец, возможно, перепутал имя… может, Юсуфа не стало, он болел часто в последнее время.
Седеп удивилась реакции снохи. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Примите соболезнования… когда это случилось? – спросила Седеп Адыла.
– Два дня назад похоронили в Караколе. Бедный мальчик. Подавился шелухой от семечек.
Только теперь Турсун поняла, что не стало её Юнуса. Она обхватила колени руками и горько завопила, уткнувшись в них. Бейше обнял её за плечи и пытался успокоить.
– Это я виновата во всём! Всевышний решил покарать меня сразу. Если ты решил наказать, забрал бы меня, грешную… зачем тебе невинный ребёнок? Как я буду с этим жить?! – рыдала она во всё горло.
Вместе с ней плакали Адыл и Садыр.
Долго Турсун не могла успокоиться. Когда она, наконец, была в состоянии что-то сказать, спросила про девочек. Отец рассказал, что Юсуф с девочками уехал в Ташкент на следующий день после похорон. Эта новость усилила боль Турсун. Ей стало плохо, и она потеряла сознание. Бейше быстро уложил её на одеяло, распахнул ворот платья, вытер холодный пот на лице и долго делал массаж ледяных рук, пытаясь согреть и привести её в чувство.
– Вы уж простите мою дочь, не судите её строго. Во всём виноват я. Испортил ей жизнь, отдав своему другу в совсем юном возрасте. Когда она убежала с Бейше, я проклял её. Сказал, чтобы ноги её не было в моём доме, даже, когда умру, а получилось, сам пришёл сообщить о смерти моего внука, её сына.
– Говорят, всё случается по воле Аллаха, но, возможно, ребёнок не умер бы, если бы мама была рядом. Что за любовь такая, которая толкает бросить не одного, а троих детей?! Разве любовь к мужчине может быть сильнее любви к детям? И мой дурак тоже хорош, увёл чужую жену. Стыдно людям в глаза смотреть.
– Мы пойдём… засиделись долго, – сказал Адыл после нависшей паузы. – Дорогая кудагый[37], хотел попросить вас отпустить Бейше и Турсун на семь дней Юнуса. Утром мы съездим в Каракол, а после того как вернёмся, справим поминки дома.
На следующее утро после поминок, проснувшись Бейше, увидел Турсун сидящей в постели.
– Я не хочу жить, хочу умереть… помоги мне, – сказала она.
– Сейчас помогу, – ответил Бейше и, крепко обняв, повалил в постель.
– Я не шучу.
– Я тоже не шучу, – сказал он, обнимая еще крепче. – Сейчас задушу тебя в объятиях.
– Если бы не ты, мой сын был бы жив, и дочки были бы рядом. Зачем ты уговорил меня бежать? – заплакала она, вырываясь из объятий.
– Потому что люблю тебя, потому что не могу жить без тебя, – сказал он, вытирая ей слёзы. – Если ты умрёшь, кто позаботится о твоих девочках? Ты им нужна. Мы обязательно их найдем. Не убивайся так сильно и не вини себя в смерти Юнуса… Если плохо себя чувствуешь, не вставай, лежи. Я принесу тебе поесть.
Он вышел из комнаты. Мать уже успела вскипятить самовар и пила чай в одиночестве.
– Ты был вчера у Жибек? Что-то дети не приходят.
– Нет, не был. Не было времени, – ответил Бейше. – Турсун плохо. Я отнесу ей поесть в комнату, – с этими словами он сделал чай со сливками, намазал на кусок хлеба соленого масла и ушёл в свою комнату.
Турсун лежала, свернувшись калачиком, и стонала. Бейше подошёл к ней, ничего не говоря, усадил как маленького ребёнка и начал поить горячим чаем.
– Давай, съешь немного хлеба.
– Нет. Тошнит.
– Опиум у тебя закончился?
– Да.
– Может, найти опиум?
– Нет. Не надо.
– Но тебе плохо, я же вижу.
– Нет, не надо.
– Мне надо уйти по делам часа на два. Ты не вставай. Я постараюсь быстрее вернуться.
Как ни старался Бейше быстро управиться с делами, не получилось. Вернулся он ближе к вечеру.
Седеп встретила сына со словами:
– Бейше, Турсун кровью рвёт и без конца по нужде бегает. Сильно мучается. Надо бы лекаря позвать.
Турсун лежала бледная, в холодном поту также свернувшись калачиком.
– Привет, милая! Извини, что пропал надолго. Я схожу к Адилету. У него можно раздобыть опиум.
Турсун молчала. Он уже собрался уходить, когда она слабым голосом остановила его.
– Не надо. Моё состояние сейчас – это божье наказание. Я заслужила это… Пусть мне будет больно! Пусть болят все кости и мышцы на теле! Я заслужила… нестерпимую боль. Как я могу, потеряв сына ходить, разговаривать, смеяться? Я не знаю, какой будет исход… может, умру, так даже лучше.
Адилет, друг Бейше, посоветовал, то, что слышал от людей, столкнувшихся с подобной проблемой: «Давай побольше жидкости и несколько раз в день отвар тысячелистника для очищения печени». Он отдал свои заготовки тысячелистника.