— А что ты скажешь, дорогая сестра?
— Сердце велит мне сказать, твоё величество, что оно бьётся сильнее всякий раз, когда Тутанхатон произносит моё имя. Моё сердце велит мне сказать, что оно верит, верит каждому слову Тутанхатона и хотело бы стать достойным его любви...
Речи влюблённых обычно не балуют разнообразием, и на этот раз было то же, но слова эти звучали очень убедительно в устах юного царевича и моей сестры. Так всегда бывает при рождении новой любви — как при рождении нового солнца.
— Примите от меня в подарок Южный Дворец, — сказал Хефер-нефру-атон. — Я хочу, чтобы ваша жизнь была окружена прекрасными вещами. Ведь это так приятно, когда превосходные вещи радуют нас своей красотой...
— Прими нашу благодарность, твоё величество.
— Эти дары достойны тебя, Тутанхатон, и твоей возлюбленной сестры. Кроме того, вы получите в подарок часть военной добычи Хоремхеба и дани арамейских племён. Кстати, — лицо Хефер-нефру-атона вдруг оживилось, — один подарок я преподнесу вам сейчас же. Слыхали вы что-нибудь о кочевниках шасу? Правитель Угарита прислал мне в подарок карлика, который родом из этого самого племени. Это совсем не то, что карлики госпожи Бенремут, изображающие сановников земель Нехебт и Буто. Приведите карлика Раннабу! — приказал он слугам, явившимся на его зов. — Сейчас вы увидите, как он умён и забавен. И ты ведь ещё не видела его, моя госпожа!
Анхесенпаатон захлопала в ладоши от восторга, когда увидела карлика. Ростом он был немногим больше двух локтей[103], но на короткой шее сидела крупная голова взрослого мужчины, казавшаяся ещё крупнее из-за обилия чёрных косматых волос, подобных львиной гриве. Огромные, почти неестественно огромные чёрные глаза карлика смотрели спокойно и с каким-то внутренним достоинством из-под густых чёрных бровей, а нижнюю часть его лица закрывала столь же густая борода, непривычная для жителей Кемет. С первого взгляда было заметно, что он очень силён, мускулы его рук и ног казались отлитыми из бронзы. Набедренная повязка, вышитая разноцветным бисером лента на голове, деревянное ожерелье и круглые серьги в ушах составляли его наряд. Карлик распростёрся на полу у ног фараона и вновь поднялся по милостивому знаку его величества. Сложив руки на груди, он спокойно ждал дальнейшего, и мне было не по себе под этим невозмутимым проницательным взглядом. Точно ожившая статуя карлика Бэса, смотрел он на меня, и я опустила глаза, боясь, что ему станут ведомы тайны моего сердца.
— Раннабу хорошо владеет языком жителей Кемет, — сказал фараон, обращаясь к нам, — и умеет читать и писать. Будь он повыше ростом и не так космат, он мог бы стать хорошим писцом. Но всемогущий Атон повелел, чтобы он жил для забавы лучших людей. Спой нам, Раннабу! — приказал он, приветливо улыбаясь карлику. — Я уже слышал его песни, от них становится грустно и хорошо на сердце. Спой, Раннабу, спой песню любви для тех, кому ты отныне будешь принадлежать, для его высочества царевича Тутанхатона и её высочества Анхесенпаатон. Они будут повелевать твоим дыханием, и из рук их ты будешь получать пищу.
Карлик распростёрся на полу перед Тутанхатоном, и я заметила, что чёрные глаза этого уродливого существа внимательно следят за каждым движением юного царевича. Тутанхатон никогда ещё не обладал такой редкостью, и глаза его засияли от восторга. Он протянул руку и нерешительно коснулся косматой головы, как касался голов своих охотничьих собак. Раннабу вновь почтительно поклонился и, отступив немного назад, запел. Странное чувство рождал этот голос, низкий и хриплый, пугающий и в то же время удивительно приятный, казавшийся исходившим из глубин сердца. Он пел на своём языке, но и не понимая слов, можно было почувствовать нежность и грусть этой песни, от которой веяло диким ветром далёких степей и благодатным дыханием затерявшихся в песках оазисов. Раннабу раскачивался из стороны в сторону, и казалось, что все мы находимся на палубе корабля, совершающего таинственное и приятное плавание. Анхесенпаатон закрыла глаза и всем телом вторила ритму, а Тутанхатон удивлённо смотрел на карлика, словно пытаясь угадать, что за сила таится в уродливом теле и необыкновенном голосе. Его величество Хефер-нефру-атон слушал, опустив голову на грудь, тихо перебирая ряды золотых бус. И не хотелось, чтобы кончалось таинственное плавание, чтобы замирала в обширных пространствах царских покоев песня далёких кочевых племён, рождённых, чтобы служить подножием трона великих фараонов Кемет. И когда кончилась песня, все мы ещё слышали её, никто из нас ещё не вернулся из таинственного путешествия в страну неведомых богов. Раннабу всё ещё тихонько раскачивался, и от этого, должно быть, казалось, что песня продолжает звучать. Его величество поднял голову и посмотрел на нас, и я увидела в его глазах прозрачный влажный блеск исторгнутых из глубины сердца слёз.
103