Турецкий по-прежнему внимал молча.
— И вот когда я догадался, то сел и подумал. Что, собственно, происходит? Пока ход пенсионной реформы никого не радует. Реальные данные оказались ниже ожидаемых. За все время до начала эксперимента Клеонского отдали деньги в негосударственные пенсионные фонды всего триста пятьдесят тысяч граждан. А предполагалось — до миллиона человек. Но тут появился Клеонский со своим планом «покупки трудового стажа». И я знаю, сколько десятков миллионов долларов принесли в бюджет первые четыре недели его эксперимента. Я также знаю, что исследования, проведенные Клеонским, свидетельствовали, что к следующему году будут готовы инвестировать свои накопления примерно три — пять миллионов человек. Совсем не рядовых человек, заметьте.
— А откуда ты все это знаешь? — заинтересованно спросил Турецкий.
— Знаю, и все. Это ведь правда?
— Допустим, — ответил Турецкий после паузы.
— Так скажите мне, Сан Борисыч, это много или мало?
— Трудно сказать. Зависит от конкретных вкладов конкретных людей. Вообще же эксперты, с которыми я разговаривал, — сказал Турецкий, — сходятся во мнении, что виноват в нынешнем положении дел сам Клеонский. Он не вел в нужных объемах разъяснительную работу с управляющими компаниями. Никто, кроме него самого и его сотрудников, не понимал, как работает этот механизм.
— А что это значит? Проявил чрезмерную инициативу? Полез куда его не звали? На голом месте быстро заработал кучу денег, чего никто больше сделать не сумел?
— Примерно, — кивнул Турецкий. — Кстати, большинство граждан России, участвующих в пенсионной реформе, так и не получили извещения от Пенсионного фонда о состоянии своих индивидуальных лицевых пенсионных счетов. А управляющие компании не очень-то поняли своей роли в предлагаемой реформе Клеонского и рекламные кампании проводили вяловато.
— Но ведь Пенсионный фонд Клеонскому не подчиняется! — возмутился Денис. — Он-то тут при чем? Кроме того, и не предполагалось, что его эксперимент будет широко известной акцией.
— Ну и что, — пожал плечами Турецкий. — Надо же на кого-то всех собак вешать? Это обычная практика, разве ты не понимаешь? Чубайса к пенсиям никак не пришьешь, значит, нужно искать равноценную фигуру. — Тут Турецкий понизил голос, хотя он и знал, что это место для серьезных разговоров совершенно безопасно: — Ты понимаешь, по чьей просьбе я его разыскиваю?
Денис кивнул.
— Никакого официального следствия нет. Несмотря на то что пишут газеты, президент распорядился отставку Клеонского принять, так что это частное дело. И мы с тобой сейчас вроде как коллеги.
— Ну вам же не впервой! — засмеялся Денис. — Помнится, ваши отношения с президентом начиналась тоже с частного дела, с поисков его собаки, если не ошибаюсь?
— Стаффордширского терьера, — терпеливо уточнил Турецкий[5]. Он хорошо знал Дениса и понимал, что просто так языком чесать тот не станет. Денис был склонен к пустопорожней болтовне гораздо меньше, чем он сам, но Турецкий знал, что разбрасываться словами Грязнов-младший также не приучен. Не та школа. И он дождался.
— Согласитесь, Сан Борисыч, глупо утверждать, что российский бизнес белый и пушистый. Стремительно сколоченные нашими толстосумами астрономические состояния, безусловно, вызывают подозрения. Но в России были созданы условия для быстрого обогащения, в том числе и за счет злоупотреблений. Чтобы клеймить сегодня кого-либо, нужны доказательства нарушений, выискивать которые призваны специально обученные люди. А они есть?
Турецкий скептически усмехнулся.
— Что-то я не пойму, Денис, ты насчет чего меня агитируешь?
— Дядя Саша, — .замахал руками Денис, — Сан Борисыч, побойся бога, какой из меня агитатор? Просто я ведь знаком с Клеонским…
— Припоминаю.
— И я его сегодня видел…
Турецкий поставил чашку на стол и встал.
— И могу сказать вам, как его найти.
— Что ты за это хочешь? — спросил Турецкий слегка дрогнувшим голосом. — Предупреждаю сразу, отжиматься не буду, — попробовал пошутить он, но видно было, что помощник генерального явно волнуется.
— Ничего. Это подарок. От чистого сердца.
— Тогда я щас… — Турецкий вытащил сразу три своих мобильных телефона.
Денис предостерегающе выставил ладони.
— Только никакого ОМОНа, спецназа и прочих суперменов. Сами же сказали — это частное дело. Вы приедете один и сами с ним обо всем поговорите, ладно? С Клеонским мы только так договорились.