– Морис зовёт на палубу! С тобой всё в порядке? Эй?
Горан прикрыл ладонью рот. За ночь качка превратила его желудок в воспаленный комок, а теперь мерещилась ужасная галлюцинация с глазами коршуна.
– Я полежу немного. Эти волны… – Горан закрыл глаза, но монстр проступил из тьмы сознания.
Оживлённый голос Тами стучал в колбу видения:
– Горан? Гора-а-ан!
Тами обхватил плечи кудесника, встряхивая. Птицегголовое чудище растаяло. Вокруг выросли стены пустого зала ораторов в Башне Воспитанников. Янтарные столы лоснились медовым глянцем, расходясь полукольцами вверх. Он любил засиживаться здесь, слушать лекции, истории воспитателей, – даже нудные монологи мудрецов, которых воспитанники провоцировали на дискуссии. Горан протянул руку. Луч из витражного окна упал на неё холодным светом видения. Он сделал глубокий вдох, но запах тины не желал исчезать.
– Очнись!
Его вновь встряхнули за плечи. Хмурой тучей нависал Клюв.
– С тобой что-то неладное творится, – заметил Уц, робея за спиной охотника.
Злата стояла по правую руку с кружкой воды наготове.
– Я в порядке! – Горан спрятал лицо в ладонях. – Просто… нужно немного полежать.
– Ты кричал, – беспокоился Тами. – Тебе снился кошмар? Тем братьям в соседней каюте привиделось, что гарпуны пробили корабль.
Крадуши переглянулись. Тема, затронутая вечером, сегодня обрастала подтверждениями. Шумные разговоры взволнованных ребят не произвели бодрящего эффекта. Горан провалился в сон.
Иллюминаторы запотели. Злата поднялась на палубу. Покатые берега, наблюдаемые ею утром, сменились каменистым ущельем. С воды поднимался туман. В кормовой рубке у штурвала стоял капитан, и она поднялась к нему, осматривая развеваемые на ветру вымпелы и флаг с гербом Ловища в виде скрещённых ножей на стреле. Кислотно-зелёные паруса бесстрашно взирали на горизонт глазами мифических птиц с рыбьими хвостами. Корабль – небольшое, но маневренное судно из угольной древесины – изящное, как лодочка, больше напоминал бабочку, чем гусеницу.
– Где мы? – Злата посмотрела на палубную надстройку.
Матросы проверяли опоры мачт.
– Приближаемся к разливу, – ответил Морис, сосредоточенно наблюдая за зернистой далью берегов. Руки его крепко сжимали штурвал. Голос не выдавал обеспокоенности: – Туманы здесь – обычное дело. Скоро мы свернём к Узоречью, видимость вновь восстановится. Солнце движется к зениту.
Серые клубы пара сгущались, точно корабль плыл по грозовому облаку. Остроносые выступы камней окружали потревоженными тенями хозяев местности. Холодный ветер стихал. Воздушные потоки казались тёплым дыханием неба. Злата приблизилась к кромке. Вода за бортом источала белую дымку, будто вскипая. Внезапно в мутной глубине мелькнуло нечто.
Злата отшатнулось.
– Что здесь за рыбы?
– Что?! – Морис с труд перекрикивал шум рассекаемой воды.
– Крупные рыбы здесь плавают?! – громко повторила она вопрос.
– Да, попадаются в сети порой кулобразы с тебя. Но чаще – мелкие чернопёрки. Там Рапак уже сварил уху. – Морис крепче сжал руки на штурвале. – Поешьте, пока горячее.
Злата ещё раз выглянула за борт. «Гусеница» бесстрашно буравила пустые волны.
В камбузе беззубый Рапак молчаливо накормил юных пассажиров ухой. Игнорируя свой немощный вид, двигался он ловко и варил на удивление вкусную похлёбку. Побродив немного по палубе, ребята опять спрятались от недружелюбных взглядов матросов в каюте.
Горан лежал в полуобморочном состоянии. Тами учил Эфу писать буквы. Уц, укрывшись дубленкой, дремал на тюфяке. Исмин и Клюв спорили о создателях ловчих ям. За окнами скользили завитки пара, не вызывая ни в ком любопытства. Одна Злата мучилась страхом.
Она накинула пальто и стала подниматься по трапу. В окружении каменных штыков ограниченная видимость не позволяла спокойно убивать время. На задворках сознания Злату угнетало предчувствие. Ей требовалось следить за курсом, ясно видеть берега.
Резкий толчок вжал её в стену.
«Что это? Со дна?» – вспыхнули позади вопросы.
Наверху голос загремел командами.
Злата взбежала вверх по ступеням. Шхуну раскачивали волны. Коренастые матросы бегали по палубе, будто всполошенные пожаром. Крики про рангоут3 и шкоты4 перекрывали шум брызг и скрип матч. Толчок. Злата упала, чувствуя: шхуна кренится. Казалось, «Гусеница» катится по наклонной дороге неисправной повозкой. Пальто соскользнуло с плеч. Злата, цепляясь за голые доски, полетела на палубную надстройку. Сетчатые оконца ограждения обвили тонкие болотистые прутья. Что-то тенью поднималось над ней, грозя потопить шхуну. Злата, превозмогая боль в плече, обернулась. Ее оглушительный крик слился с визгом безглазого монстра. Девочка сомкнула глаза, вновь убегая в чернолесье. Вместо острозубого чудовища в травянистых щупальцах из тумана проступили алые глаза многоликих. Они загудели голосами, обретая очертания речных скатов. Видение вспыхнуло белым светом. Монстр задрожал, пронзаемый иллюзией крадуша. Его жалили огнём раскаленные хвосты призраков. Шхуна качнулась – и резко выровнялась на волнах.