m) Алеуты гостеприимны. Это сказано выше. Но их прежнее гостеприимство считалось не в том только, чтобы угостить гостей, (которыми считались одни только приезжие), но доставить им удовольствие, дать им приют и снабдить в путь. Ныне многие из алеутов, и особливо служащие в Компании, начинают приглашать друг друга (чего прежде не бывало) и даже почетных русских к себе в гости, например, на именины, и стараются угостить приглашенных всем, что только могли достать. И несмотря на то, что припасенное досталось им и с большим трудом, и хотя бы на завтра самим не осталось ничего даже перекусить, — почти всегда истрачивают все в один день, без всякого расчета, и чрезвычайно бывают довольны посещением гостей и особенно почетных.
VI. Вера
Вера прежних алеутов была отрасль шаманской веры, господствующей в нашей Азии.
Алеуты верили и признавали, что есть и должен быть Творец всего видимого и невидимого, и которого они называли (слово на местном наречии) (т. е. Творец). Но, не умея составить понятий о Его неограниченных свойствах, они слишком отдаляли Его от мироправления до того, что они не делали Ему никакого поклонения. Но, не поклоняясь одному, они покланялись всем, кого только считали могущественнее себя.
Властителями и управителями всего окружающего они признавали двух духов или два рода духов, которые также действовали и на самого человека во всех отношениях. Первых они называли (слово на местном наречии), а вторых (слово на местном наречии). Одни из них действовали более в пользу человека, а другие ко вреду. Но как далеко простиралось их действие, и где ограничивалась власть их, этого, вероятно, и самые лучшие их богословы не могли бы сказать.
В прежних алеутах можно подозревать некоторое поклонение свету и почитание небесных светил и даже стихий. Первое доказывается их обычаем глотать свет, (смотри выше Разные обычаи) а второе можно доказать тем, что они боялись и доныне боятся говорить о небесных светилах что-либо худое[89].
Алеуты верили, что есть три света (которым они приписывали бытие и действие). Первый свет, называемый (слова на местном наречии), т. е. высший свет, не имеющий ночи или вечера, где обитает множество людей. Второй свет — наш мир. Третий свет подземный, называемый (слова на местном наречии), где также обитает множество людей, смертных или бессмертных, того не известно.
У них не было ни храмов, ни идолов, но были священны или заповедные места, называемые (слово на местном наречии), и также жертвоприношения невидимым духам. Первые находились при всяком селении и были какой-нибудь бугор или кекур, или какое-нибудь заметное место, на утесе, куда строго запрещалось ходить всем женщинам и молодым мужчинам и особенно сорвать травку или взять камешек оттуда. Но если бы кто из молодых вздумал или из хвастовства, или любопытства, нарушить этот закон, таковой не останется без кары: его неминуемо постигает страшная дикая болезнь или скорая смерть, или, самое меньшее, он лишится ума[90]. Но старики и пожилые мужчины могли ходить туда в известное время и не иначе, как только для жертвоприношения.
Приношения ((слово на местном наречии), т. е. всего себя ему отдал) у них были двоякие: одни, так сказать, частные и неопределенные, а другие общие и известные. Первая жертва состояла из каких-нибудь вещей и более звериных шкур, которые приносились в заповедные места с какими-то мелочными обрядами и с прошением помощи к отмщению врагам, или для промысла зверей. Вторая жертва состояла из перьев урильего хвоста и пестрых перьев сыча, которые мог приносить всякий из мужчин и всегда, когда хотел (но приносилась более в пути); места назначенного для сего не было, кроме того, что никогда не приносили в самом селении или в закрытом месте. Самый обряд жертвоприношения состоял в том, что приносящий, взяв известные перья и каждое из них обмакивая в какой-нибудь краске (но более зеленой или красной), кидал их порознь на все четыре стороны, и при каждом разе, когда надобно было кинуть перо, он именно высказывал свою просьбу к невидимым духам, т. е. прося или счастливого успеха в войне или на промысле, или утишения ветра и проч. и потом кидали перо на воздух, приговаривая: (выражение на местном наречии), т. е. мне принеси, или подай.
У прежних алеутов были и шаманы, и шаманства. Но в чем именно состояли их шаманства, или как происходили, я не мог узнать; кроме общего всем шаманам, т. е., что они во время шаманства скакали, кривлялись, били в бубен и приходили в исступление.
89
Старики учил, что кто говорит худое про солнце, например, зачем оно сильно печет или прячется и проч., того оно ослепит и не даст видеть света своего. Луна хулителя своего убьет камнем. А кто толкует что-нибудь про звезды, того они принудят пересчитать их, или иначе он сойдет с ума. Если кто летом, в ясный и тихий день, будет говорить вне дома, что это за тихое время, и когда будет прохлада, или скажет своему товарищу: когда мы зимою видели нужды? А смотри как лето нас томит своим зноем; то за таковые хулы будет необычайное наказание, так например, бывало, что после таких слов вдруг среди самого лета делался сильный ветер и мороз, и начиналась зима не в свое время и была гораздо свирепее, чем в надлежащее время. И тогда как бы ни просили зиму и ветер, чтобы они смилостивились и ушли в свое место; но они не послушают до тех пор, пока им не выдадут головою их хулителей. И алеуты принуждены были это сделать. И как скоро выносили на улицу виновников (связанных), то ветер в мгновение ока схватывал их и, разорвав на мелкие части, разносил в разные стороны, и после сего тотчас зима опять уходила в свою сторону, и опять делалось красное лето. Примеч. Автора.
90
Весьма долго еще, и по принятии христианства, старухи и старики запрещали ходить на такие места; но ныне нет таковых заповедных мест, кроме пещер, где находятся кости умерших прежних алеутов; но и они не запрещены. Примеч. Автора.