Сравнивая алеутов с кадьякцами — их соседями — в религиозном отношении, с первого раза видно большое различие между ними. У кадьякцев еще и по сю пору существует шаманство и все прежние их суеверия почти в полной силе — тогда, как у алеутов первого совсем нет, да и последние несравненно в меньшей степени, чем прежде. Из кадьякцев едва сотая часть сколько-нибудь исполняют обязанности религии, и весьма немногих можно признать усердными к ней; а алеуты, по всей справедливости, в этом отношении не уступят и самым лучшим христианам нашего времени. Такое различие удивляет, и тем более что у кадьякцев с 1794 года постоянно были несколько миссионеров; а у алеутов постоянное пребывание священника началось только с 1824 года, а до того они видели одного только о. Макария — крестителя их, один раз и на весьма короткое время, и еще двух, бывших здесь на казенных судах в 1721 и 1792 годах, также на короткое время и только в главном селении.
Здесь не место говорить о том, почему кадьякцы, при всех возможных средствах к просвещению Христианством, остаются еще полухристианами. Но весьма любопытно найти причину, почему алеуты так скоро и так сказать, вдруг оставили свою веру — очень нестрогую и приняли чуждую — строжайшую? И почему они к ней усерднее, чем их соседи?
Общая причина того и другого, я думаю, находится в самом их характере: уналашкинцы имеют более добрых качеств, нежели худых (как это сказано выше), и, следовательно, семя Слова Божия удобнее и глубже может пасть на такое основание и скорее может принести плод[98].
Других ближайших сильных причин, заставивших алеутов принять новую веру, я не вижу. Правда, можно сказать, что алеуты приняли христианство потому: 1) что они имели веру самую неопределенную и запутанную и, следовательно, не удовлетворяющую внутренней потребности души; 2) что они, будучи трусливы, из боязни или угождения русским сделали это: и 3) что принятием крещения им давалась льгота от платежа ясака. Правда, все это может быть побудительной причиной к принятию новой религии; но нисколько для того, чтобы сделаться ревностным и верным исполнителем правил ее. Но по ближайшем рассмотрении сих причин они окажутся весьма слабыми. 1) Прежняя их религия была неудовлетворительна; это правда[99]; но более ли постигали алеуты христианскую веру в первое время, о коей им, за неимением хороших толмачей, едва ли кто мог дать какое-либо понятие о Боге, кроме общих понятий о Его всемогуществе, благости и проч.? И могла ли тогда христианская вера казаться им удовлетворительной для сердца, (если и предположить в них тогда такую потребность), когда первый проповедник, не имея возможности дать им понятие о наслаждениях христианина высших — духовных, воспрещал им наслаждения существенные: т. е. многоженство? 2) Алеуты трусливы. Это также правда; но надобно сказать, что русские никогда и не думали принуждать их к принятию христианства какими-либо насильственными мерами. 3) Гораздо сильнейшею к тому причиною могло быть то, что принимающим св. крещение давалась льгота от платежа, ясака, и тем более, что они тем избавлялись всякого влияния сборщиков ясака. Но если взять в рассуждение незначительность самого ясака, который они платили, когда хотели и чем хотели, и притом льгота платежа давалась им не навсегда, но только на три года; — то и эта причина окажется весьма недостаточной к тому, чтобы с усердием принять новую веру.
Итак, главную причину надобно искать в их характере, тем более что все эти же частные причины были и на стороне кадьякцев, но у них они остались недействительными.
После сего надлежит представить историю Уналашкинской церкви. Но, говоря о ней, я нахожу приличным сказать вообще об истории Американской церкви.
Христианская вера внесена в Америку (я разумею одну нашу Америку) русскими. Начальник первого судна, которое открыло Алеутские острова, Глотов и его товарищи, были первыми проповедниками Христианства в Америке, (выключая Атхи). Глотов в первое свое пребывание па Умнаке (в 1759), столь хорошо познакомился и даже подружился с тамошними жителями, что тоэн их позволил окрестить своего малолетнего сына и даже вывезти в Камчатку[100]. Этот новокрещенный и, можно сказать, первокрещенный из всех американцев наших, алеут, называвшийся Иван, с прозванием Глотова, весьма много мог содействовать к распространению Христианства между алеутами. Крестил ли Глотов и его товарищи кого кроме тоэнского сына? Неизвестно. Но известно только то, что они там поставили большой крест[101], где впоследствии времени выстроена была часовня во имя св. Николая, которая в 1826 году сменена новою.
98
Здесь кстати вспомнить и пророчества шаманов. Вероятно, что они много облегчили дело миссионеров. Примеч. Автора.
99
Ибо хотя человек не может быть без религии, но он, не может быть усерден ни к той религии, которую он совсем не постигает, и ни к той, которая не выше его понятий. В первом, случае он будет только бояться ее, а во втором не будет иметь к ней уважения, и будет совершенно равнодушен. Примеч. Автора.
100
Где он, проживиши несколько лет, выучился русскому языку и русской грамоте, и потом возвратился на свою родину со властью главного тоэна надо всеми островами от управлявшего Камчаткою. Примеч. Автора.
101
Крест этот, по времени, другими русскими был употреблен при постройки казармы для нар или кроватей (и, надобно сказать, без нужды); но, как говорят старики-самовидцы, лишь только строители перебрались на новоселье, как тотчас между ними открылась какая-то необыкновенная болезнь, от которой померло больше половины живших в этой казарм, тогда как алеутов, живших подле, она не коснулась. И это оттого, что они употребили крест для нар и потому ныне тамошние алеуты не смеют взять щепки, лежащей близ часовни. Примеч. Автора.