Стрелкою кита не убивают, но только ранят, (убить его наповал едва ли можно и ядром), конец стрелы (каменный) остается в ките и производит в нем боль и жар. А морская вода, солями своими, увеличивает их, и если в продолжение промысла время стоит теплое, то кит чрез два-три дня умирает. Китов каждогодно подстреливают много, от 10 до 50 в лето; но к рукам приходят не все; ибо кит, будучи ранен, старается уйти в море и редко умирает вблизи берегов. И потому промысел бывает удачен только тогда, когда во время промыслов ветры дуют на берег.
Старались здесь делать опыты промысла китов гарпунами[150], но неудачно; потому что раненые киты, имея горизонтальные хвосты, весьма быстро уходят ко дну, так что не успевали выпускать линь, и оттого или опрокидывались вельботы, (лодки) или рвался линь.
Алямак доставляет собою преимущественно жир; а мясо его, хотя и очень вкусное и хорошее, может годиться только от самого свежего кита; ибо оно, будучи довольно мягко, портится весьма скоро. Из свежих китовых ластов может быть сделано такое кушанье (студень), которое понравится и самому лучшему гастроному.
Киты чидукн и агдагчик имеют зубы и весьма крепкие кости. Жир их, и особенно последнего, может быть употребляем только для освещения, но для пищи совсем не годится, ибо он имеет такое же действие на желудок, как и ртуть. Отчего китов сих русские и назвали плаунами или, правильнее, плавунами.
Аглюк (касатка) есть самый поворотливый и бойкий зверь, который, по справедливости, должен быть назван хищным морским зверем. Он нападает и растерзывает даже самых морских львов.
Все киты, большой породы, и особенно кулемы, для касаток составляют очень легкую добычу. Они могут спасаться от них не иначе, как только зайдя в малый залив. Касатки всегда ходят стадами и отрядами, меньшие впереди, а большие позади. Касатки убивают китов не перьями, которые у них на спине, но рвут их зубами. И из убитого ими кита они выедают один только язык.
Алядак и кдан, свинки или дельфины, суть самая малая порода китов; они иногда так же, как и касатки, ходят стадами. Свинки чрезвычайно быстро ходят в воде, так что, судя по ходу кораблей, надобно полагать, что свинка почти столь же быстро бежит в воде, как альбатрос летает в воздухе.
Свинки фонтанов не мечут, или сказать иначе: у них, вдыхаемый ими воздух в пар не обращается, или, по крайней мере, этого нельзя приметить.
О всех прочих китах, как то: чикахлюк, магнидак, умяуляк, хадак, и агамагчик, я ничего не могу сказать, потому что их здесь бывает очень мало; кроме того, что первые три бывают очень велики и едва ли менее кулемы, но тонее его и стан имеют более правильный и похожий на рыбу. Хадак (белуга) кожу имеет белую; агамагчик есть малая порода китов и немного более касаток.
IV. Птицы
Птицы, обитающие здесь, разделяются на три разряда: земляных, озерных и морских. — Первые водятся на земле, вторые — на озерах и речках, а последние — в море.
Земляных птиц здесь считается до 20 родов; озерных до 8; морских до 35. Перечень всех их представлен выше.
О земляных и озерных птицах я ничего не могу сказать особенно примечательного.
Морские разделяются на два разряда: к одному принадлежат собственно морские, а к другому береговые или лайденые. У всех морских птиц ноги находятся почти на самой задней части тела; и от того они ходить не могут нисколько. Перья на них небольшие и лежат плотно, так что с груди у многих не пробьет и дробь. Пуху не имеют никакого; многие из них, например: штормовки и альбатросы отлетают от берегов на несколько сот верст. Большая часть морских и также лайденых птиц отлетают на зиму в места неизвестные, вместе с ласточками.
Лайденые птицы почти все имеют пух под перьями. — Лучший из них есть пух пестряка, который есть то же, что гаги, или весьма много на них походит.
Промысел птиц бывает различный, как то: на ружье, на стрелки, петлями или силками и пр. На ружье промышляют весьма немного, потому что птиц близ селений ныне почти совсем уже не водится, от беспрестанного и сильного нападения на них охотников, число коих в последнее время до того увеличилось, что почти каждый мужчина есть охотник.
На стрелки промышляют еще менее, потому что этот способ промысла есть самый неверный, он может служить только забавою и для навыка кидать стрелы, а совсем не для пользы.