Подробности истребления означенных судов, а особливо Дружинина[33], хотя и не совсем принадлежат сюда, но по многим отношениям стоят описания.
Судно, под командою Дружинина, вышед из Петропавловского порта 24 июня 1762 года, и, по словам г. Берха, оно в сентябре подходило к Умнаку и виделось там с Глотовым, а потом пришло в Уналашку осенью; но Якимов и другие алеуты, помнившие Дружинина, говорят, что оно пришло в августе или еще ранее и подле острова Укнадока (лежащего подле Амахнака) положило якорь. Алеуты очень рады были гостям и приняли русских с охотою и в знак своего дружества дали от себя аманатов. Русские, видя такой прием и разведав, что здесь они могут весьма с большою для себя выгодою провести зиму, решились остаться на Уналашке; и, отыскав удобное место на четвертый день своего прихода, перешли далее внутрь Капитанского залива и вытащили свое судно подле речки, называемой ныне убиенная (и названной так именно по случаю истребления этого судна), впадающей с южной стороны в Капитанский залив; и построили казарму. Будучи совершенно уверены в своей безопасности, они, как для промысла зверей, так и для запасения пищи, разделились на три небольших артели; первая и главная, под начальством какого-то Ивана Ивановича, (вероятно передовщика) осталась при судне. Вторая отправилась на зимовку к Калехте, а третья — на остров Сиданак или Спиркин (но г. Берх говорит, что на остров Иналаку[34], под начальством самого Дружинина. Сверх того несколько человек поселились в ближайших селениях по два и по три вместе. Разделясь таким образом, они спокойно жили до самой глухой осени, занимаясь промыслом лисиц; Алеуты очень часто посещали первую и главную артель и привозили рыбы и шкуры зверей. В одно из таковых посещений они, по рассказу Якимова, услышали от аманатов детей своих, что русские одного из них высекли розгами. Такое телесное наказание, сделанное сыну тоэна, каковому в их быту подвергались одни только калги и бесчестные люди и которое, как никогда ими неслыханное и невиданное, они почли за великое бесчестие и ужаснее самой смерти, — оскорбило алеутов до чрезвычайности. И сверх того, как говорят старики, алеуты, видя от русских и другие притеснения и обиды, касательно их жен и дочерей, положили намерение избавиться от таковых неприятных им гостей[35]и о которых они думали, что, истребя их, они уже навсегда избавятся как их, так и других подобных пришельцев.
В половине или исходе октября, начальник главной артели Иван Иванович, но каким то причинам, отправился в третью артель. В один день его отсутствия, алеуты, рано поутру, приехали к ним в значительном числе и более обыкновенного привезли рыбы и шкур. Между ними было положено, что тогда, как русские, развязав тюки шкур, начнут рассматривать их, — напасть на них вдруг и умертвить. Но прежде, нежели русские развязали тюки, один из них увидел у одного алеута за рукавом конец копья и тотчас сказал об этом своим товарищам, и те из предосторожности бросились к ружьям; но в это самое время алеуты напали на них и, по долгом сопротивлении, убили всех здесь бывших. При этом сражении двое из алеутов были убиты и многие ранены, в числе сих последних был и аманат Якимов (мой рассказчик).
Сделав это, Алеуты тотчас дали знать по всем ближним селениям, советуя так же поступить и им. По примеру их и по всем прочим селениям и одиночкам алеуты побили всех русских, пришедших на судне Дружинина, кроме 6 человек, бывших в третьей артели с Дружининым, в числе коих были: Стенан Корелин, Дмитрий Врагин, Григорий Шавырин, Иван Коковин, и еще один. Между тем алеуты, истребившие первую артель, разломали казарму и судно, все товары и сумы с мукою и табаком побросали в море и кроме нескольких железных вещей не взяли ничего. (Это может быть доказательством того, что не корысть заставила алеутов принять такое бесчеловечное намерение, но единственно месть за бесчестие и насилие).
О истреблении третьей артели, бывшей с Дружининым на острове Борьке или Сиданак, я заимствую из Истории г. Берха, который говорит[36]что русские, бывшие с Дружининым в числе 30, хотя и не приметили никаких неприятностей со стороны алеутов, живших там, но из предосторожности состроили крепостцу и содержали там беспрерывный караул. В один день Дружинин отправил пять человек осмотреть расставленные кленцы, и по уходе их с остальными выше именованными рассудил посетить жилище островитян. Побыв там несколько времени, начали они собираться домой. Вдруг один алеут ударил Дружинина дубиною по голове, а остальные кинулись на него и зарезали. После сего они напали на Шавырина, но он, имея при себе топор, оборонялся оным и убежал в свое зимовье; Коковин, бывший в сие время вне шалаша, был также окружен, повергнут на землю, и уже островитяне начали колоть его костяными ножами своими, как вдруг прибежал к нему на помощь Корелин, и разогнав алеутов, спас своего товарища. После сего островитяне напали на зимовье их и, несмотря на то, что русские, засевшие там стреляли в них из ружей, держали их в осаде и с торжеством показывали им одежду и оружие их товарищей, посланных для осмотра кленцов. Россияне: Шавырин и Коковин, а за ними и прочие, по четырехдневной осаде, сделав вылазку, кинулись на диких, положили на месте троих, ранили многих, а остальных разогнали; немедленно спустили байдару и решились плыть к селению Калахтак, где находилась вторая артель; достигши сего места и скоро удостоверясь, что бывшие здесь товарищи их не существуют, они поехали в гавань, где стояло судно. Но здесь поразило их еще ужаснейшее зрелище; потом претерпев еще множество разных нападений, в марте следующего года достигли до корабля Коровина и вывезены.
33
Я имел случай слышать о подробностях истребления судна Дружинина от старика алеута Якимова, бывшего у Дружинина аманатом. Примеч. Автора.
34
Нет ни одного острова, который бы назывался так, — может быть, Уналгу.
Здесь кстати заметить, что п описании г. Берха встречается много явных противоречий, напр., по словам его Глотов 23 мая вышел с Умнака и 1-е октября того ж года, на судне Адриана и Наталии, вышел из Камчатки и зимовал на медном, а на другое лето, идучи в Кадьяк, он только подходил на вид Умнака (см. стран. 36, 58, 64), то спрашивается: каким образом он мог видеться с Дружининым, на Умнаке, когда тот 24 июня лишь только вышел из Петропавловского порта? Примеч. Автора.
35
Г. Давыдов в путешествии своем говорит: «что алеуты условились напасть на русских в разных местах в одно время, дли того, чтобы другие русские, услышав о погибели своих соотечественников, не могли принять мер осторожности; и для сого разделили между собою по ровному числу лучинок, бросая всякий день по одной в огонь, и при последней напали отовсюду на всех промышленников» — Это ни что иное как вымысел для прикрасы рассказа, который можно отвергнуть только тем, что алеуты, имея счет далее тысячи, могли бы назначить день счетом, если это им было нужно. Но, впрочем, это нимало не ослабляет истины всего происшествия. Примеч. Автора.