В сем описании главные обстоятельства сего несчастного происшествия довольно верны и согласны с рассказами; но в подробностях очень много недосказанного и невероятного, например, Дружинин послал 5 человек для осмотра, следовательно, он остался в числе 25, спаслось же только 6 человек, а убит при нападении только один; где же делись остальные 18 человек? — Как могли отпустить алеуты шестерых русских? И положим, что алеуты не успели и не догадались потребить байдары их и не смели противиться им при вылазке, но как их не преследовали алеуты? И как, и где они в таком малом числе могли проживать более четырех месяцев? Таковых вопросов можно сделать очень много. Но не имея возможности узнать достовернее, я должен принять и это. Якимов же и некоторые из старовояжных говорят, что все русские, бывшие дома, побиты до одного, а спаслись только некоторые из числа тех, кои были на промысле, и коих алеуты не заметили и не подозревали, что есть еще русские в живых. Спасшиеся случайно от погибели, русские чрез горы перешли в гавань к своему судну и, увидев свое несчастное положение, они поселились наверху горы, находящейся подле Убиенной речки, и оттуда тайком в ночное время ходили к разломанному судну, спускаясь и поднимаясь по речке, и уносили сумы с хлебом, обломки судна и проч.
Алеуты, или приметя, что кто-то уносит обломки и груз судна, или по каким другим причинам, сожгли судно со всем грузом и вместе с тем и тела убитых, выброшенные на берег; и русские остались с тем, что успели взять. В этом положении они в сделанном ими шалаше жили более 9 месяцев, питаясь кореньями и мукой, и в это время они построили небольшую байдару. Никто из алеутов не знал их местопребывания, и даже не думали, что есть еще живые русские; один только алеут Натыкинского селения, Иван Шудров, (умерший в 1820 году), каким-то образом узнал об этом[37]; но вместо того, чтобы открыть это своим товарищам, он нередко тайком приходил к ним и приносил им свежей рыбы и давал знать о мнении и делах алеутов. Он им сказал, что в ту же осень истреблены два судна русских: одно в Иссанахе, а другое на Умняке; наконец в августе или сентябре следующего года, этот добрый алеут принес им радостное известие, что пришло русское судно и стона на Умнаке; и русские, выбрав удобное время, ночью спустили свою байдару и отправились на Умнак. Первый ночлег их был в пещере близ Макуш; здесь их довольно долго держали противные ветры; но наконец. дождавшись хорошей погоды, они отправились и благополучно прибыли к судну, на коем был Соловьев или, как его называет, Соловей — истребитель алеутов.
Второе судно из погибших здесь было на Умнаке. Алеуты говорят, что прежде Степана Глотова, т. е. прежде его второго посещения и уже не мирного, я ужасного и истребительного для них, и потому очень памятного — было на Умняке какое-то судно и стояло на северной стороне в заливе, подле нынешнего Никольского селения; имена судна и морехода неизвестны, но передовщик назывался Яков (прозвания не знают), и который был столь силен, что вдруг поднимал одною рукою дрек, а другою якорь; и по сказанию г. Берха должно полагать, что это было третье судно складственной компании, под командою Медведева, вышедшее из Камчатки 1762 года. Означенный передовщик Яков и его товарищи были не столь добры и честны, как бывшие прежде их на боте Иулиан; они, сверх взятых ими девок, своевольно отнимали жен и дочерей от Алеутов; и даже передовщик Яков, — неизвестно за что, но, вероятно, по сим же причинам, — убил нескольких из алеутов, (сделавшись чрез то первым убийцей Алеутов). Островитяне, видя, что таковые гости для них слишком несносны, положили намерение избавиться от них навсегда. В одно время они, собравшись в большом числе в близлежавшем селении на южной стороне, пошли к жилищу русских, взяв с собою несколько бобров, туго связанных. Между ними также было положено, как между Уналашкинцами: напасть на русских в тот момент, когда они начнут разбирать бобров; и зная необыкновенную силу передовщика, на него назначили 5 человек самых бойких и удалых, а на всех прочих по два. Чтобы удачнее исполнить свое намерение, Алеуты в одном месте (по которому я переходил несколько раз) борьбою и разными средствами испытывали свои силы и делали примерные нападения.
37
Г. Баранов приписывает спасение русских женщинам. Но предание, подробно объясняющее обстоятельства и передающее имя того, кто спас их, должно предпочесть. Примеч. Автора.