Всех Благочиний в настоящее время 9, а именно: 1 в Америке, 1 в Камчатке, 1 на Амуре и 6 в Якутской области: Градоякутское, два окружных, Вилюйское, Верхоянское и Колымское, и кроме того два помошника Благочинных: в Охотске и Гижиге.
Из 9 Благочинных в прошедшие два года не имели возможности осматривать подчиненные им приходы только двое: Новоархангельский и один из Якутских окружных; первый не имел возможности отлучаться из Новоархангельска, будучи ректором семинарии; другой, протоиерей Хитров находится в Москве; но вместо него некоторые церкви его благочния осматривал товарищ его Запольский.
Все благочинные и помощники их доносят, что нигде не найдено ими никаких замечательных беспорядков, ни между духовенством[118] ни в приходах; повсюду мир; похищений в церквах не было нигде никаких.
В прошедшем 1857 году открыто два миссионерских прихода: один на озере Жёссей, а другой на устые реки Зеи, впадающей в Амур, (что ныне город Благовещенск). О чем мной было донесено Святейшему Синоду, от 14 и 19 мая, за №№ 731 и 733.
О пользе открытия сих приходов будет сказано ниже. В нынешнем же 1858 году представлено Святейшему Синоду, чрез г. Обер-Прокурора, об открытии еще 5 или 6 новых приходов.
II. Обозрение епархии
В начале прошедшего 1857 года я обозревал церкви Якутского, Вилюйского и Олекминского округов; а в нынешнем году, на возвратном пути моем из С.-Петербурга[119], я осматривал все Амурские церкви, Аянскую, Усть-Майскую и Амгинскую.
Число всех обозренных мной церквей простирается только до 26 и с Амурскими. Но для того, чтобы осмотреть только те церкви, которые я видел в начале 1857 года, надобно проохать не менее 3500 верст.
Имел я намерение с устья Амура отправиться в Петропавловский Порт (где я не быль с 1852 года;) но, за неимением случая, или, сказать прямее, казенных судов, я не мог исполнить сего намерения.
Во всех церквах, кроме трех последних, я отправлял Литургии и говорил приличные поучения.
Самое же торжественное служение мной совершено было 19 мая в нынешнем Благовещенске на Амуре (по случаю заключения трактата между Россией и Китаем, по коему вся левая сторона Амура до Уссури, а оттуда и оба берега остаются за Россией). Служение это состояло в отправлении благодарственного молебствия с коленопреклонением и с провозглашением Многолетий государю императору и всей августейшей фамилии; Всероссийскому воинству, Благоверному и Христолюбивому военачальнику, великому Болярину Н. П. Муравьеву и всем его сподвижникам; и вечной памяти: Государю Императору Николаю I-му и всем живот свой положившим при защищении, укреплении и устроении Амурского края. Молебствие это совершалось пред часовней (но тесноте в ней), в присутствии всего войска и Генерал-Губернатора со всеми бывшими при нем чинами[120].
Кроме того, мной было совершено в разное время освящение 4 деревянных храмов при устьях Амура, и заложен храм в Благовещенске, о чем донесено мною Святейшему Синоду за № 781-м и освящено место для храма Святой Софии, близ мыса Джай на Амуре, от Николаевска в расстоянии 335 верст.
О раскольниках же, согласно указу Святейшего Синода, от 24 сентября, за № 1287, будет сказано, особой статьей, ниже.
III. Монастыри
Монастырь в Камчатской епархии, в собственном значении сего слова, находится, как и прежде, только один, в Якутске.
Внутреннее его состояние, с прибытием двух иеромонахов из Глинской пустыни, много улучшилось. Но иеромонах Гавриил (из прежних), о коем было писано в прошедшем отчете, остается по-прежнему под запрещением и под караулом за неудержимое пьянство и привычку к бродяжничеству.
Число монашествующих к 1859 году состоит из 8 лиц, в числе коих: 1 Архимандрит (наместник), 5 иеромонахов (в том числе и вышеупомянутый Гавриил), 1 иеродиакон и 1 монах.
Послушников двое: запрещенный священник Роман Верещагин и исключенец Ясеницкий.
Кроме того, служат в монастыре: один белый священник и белый диакон.
Способы содержания монашествующих остаются прежние — недостаточные. И потому нет никакой возможности увеличивать число монашествующих до числа, положенного штатом.
Новая каменная колокольня в прошедшее лето (1858) возведена до 1/3 всей высоты; но для окончания оной нет денег; и в особенности потому, что настоит необходимость выстроить новые кельи для Настоятеля, вместо погоревших на 24 февраля 1858[121]. О чем мной было доведено до сведения Святейшего Синода, 29 марта, за № 775.
118
Кроме одного священника, бывшего в Тигиле, который своевольно истратил на свои надобности деньги, оставшиеся от некомплекта причта. Производится взыскание.
119
Куда он был вызван для присутствия в Святейшем Синоде. См. книгу
121
Разбирая вновь полученные от достоуважаемой Екатерины Ивановны Вениаминовой бумаги Митрополита Иннокентия, нам попался сверток документов с собственноручной подписью Владыки:
«…………… В стране пустынной и суровой,
Бродя по тундрам и лесам,
Ты говорил слова Христовы
Непросвещенным дикарям.
Ты твердо шел путем из терний
В своих Апостольских трудах,
И засиял свет невечерний
На Алеутских островах……………»
Подлинник вышеупомянутой обгоревшей рукописи принесен нами в дар библиотеке Странноприимного в Москве Дома Графа Шереметьева, где рукопись эта хранится в витрине, в память того, что Преосвященный Иннокентий в первый приезд свой в Москву из Америки в 1840 году, бывши в то время еще протоиереем, обозревал этот Дом и расписался в книге, (заведенной для всех посещающих) так: