Я заводил речь со старшинами сих селений о необходимости креститься, и они отвечали мне, что они не хотят переменить веры своих отцов, не хотят оставить путь, который они им проложили; а на слова мои — что их там ожидает ад — они сказали: что ж делать! ведь отцы наши там же. Один из них (старшина первого селения) сказал мне еще, что они думают, что если окрестятся, то у них не будет ни китов, ни рыбы, как у их родников, у которых по крещении не стало китов. Надобно сказать, что по Камчатской и Охотской областям, только жители их селений занимаются китовым промыслом, а у крестившихся их собратий не стало китов потому, что они по малолюдству и разделению по повинностям службы перестали промышлять их. Другой сказал почти то же, т. е. что они боятся своего бога, если они окрестятся, то он осердится на них и не станет давать им китов (они кажется думают, что креститься, значить получить право жить худо). Я им обоим сказал: не смотрите на здешних Русских и казаков, это самые худые Русские, и что китов дает им тот Бог, которому мы Русские веруем; и в надежде на Господа, хотящего всем спастись, я дерзнул или, сказать прямее, мне вдруг пришла мысль сказать первому из них: «в случае не улова китов сделай так: не принося в жертву ни собак и ничего, и не делая никаких своих обрядов, взгляни прямо на небо и скажи: Русский Бог! дай нам кита, и ты увидишь, что вам Бог даст кита». Это же самое сказал я после и другому старшине. Они дали обещание испытать это на деле, и что будет, сказать мне, и первый прибавил к тому, что если же ничего не будет, т. е. не получат по сему прошению, то останутся навсегда тем, чем есть. Впрочем, тот и другой сказали, что желающим креститься они препятствовать не станут[33].
Некто из благонамереннейших офицеров, живших в Гижиге (г. Транковский) сказывал мне, что он сделал большое одолжение жителям второго селения, и, когда они пришли благодарить его, он сказал им, что ежели они окрестятся, то им будут также помогать и проч., и они дали было ему обещание, но на завтра пришли и, прося извинения, сказали, что они креститься не хотят, потому что, если они окрестятся, то сделаются так же бедны, кань их братья — Коряки и Тунгусы и их так же будут разорять Русские, как и тех и проч. Я, говорит офицер, не имея ничего сказать им против этого, оставил свою попытку.
Итак, обращение Коряк как оседлых, так и кочевых теперь прямо зависит от самого Господа, ибо более сего мы теперь не в состоянии сделать ничего, кроме того только, что при удобных случаях говорит им в пользу христианской веры. О чем и сказано священникам.
2 февраля вечером приехали в Гижигу, быв встречены всеми жителями при выезде в крепость или лучше сказать слободу; ибо похожего на укрепление нет ничего.
Расстояние Гижиги от Петропавловска, но нашему пути 2400 верст, от Охотска 1500.
23-го был в церкви и, по обычном приветствии, отправлял благодарственный молебен Господу Богу, благоволившему нам кончить самую труднейшую и большую часть пути нашего.
27-го отправлял литургию, приобщал исповедовавшихся и поучал народ сущности покаяния.
28-го отправлял литургию, приобщал исповедовавшихся и в свое время поучал народ прямым обязанностям христианина.
6 марта отправлял литургию, приобщал исповедовавшихся и поучал сущности покаяния.
7 марта тоже отправлял литургию и приобщал исповедовавшихся, и в поучении моем о цели существования нашего, между прочим, давал наставления пастырям, пастве и в особенности родителям. Вечером выехали мы из Гижиги.
3 числа брат мой, Лесновский священник, отравился домой. Приход его от Гижигинской церкви к Камчатке есть ближайший, он начинается за 400 или 500 верст селением Пусторецким.
Гижигинская Церковь, 13-я
Церковь деревянная, строением начата в 1826 году, а окончена только в 1839 году, и во время сей поcтройки она была не один раз переносима с места на место, по несогласию светской власти с духовными; и теперешнее место избрано не совсем надежное, ибо река подмывает берег. Церковь построена на церковную сумму, накопившуюся преимущественно от прикладов Тунгусов. Здание церкви крепко и прочно, но фасад оной дан был совсем не по климату. Вышина в церкви 10 аршин, и оттого зимой нет возможности служить в ней, несмотря на то, что в ней две больших печи. Для устранения сего неудобства предположено: прежде приступить к исправлению церкви, т. е. вынув все внутренние столбы и колонны, на которых теперь лежит весь верх здания, выконопатить стены с обоих сторон и сделать маленькую печь в алтаре, который отделяется от церкви глухим иконостасом, писанным на полотне. Если же и при всем этом церковь будет холодна, то сделать особый теплый придел из готовой часовни, которая была выстроена во время не существования здесь церкви, и которая еще очень крепка. На первое дано разрешение, а о последнем велено представить в свое время. Престол в ней один, во имя Всемилостивого Спаса. Утварью и ризницей очень достаточна, образа в иконостасе живописи хорошей.
33
Жители сих селений и едва-ли не все Коряки весьма замечательны по своим обычаям (которые, впрочем, начинают несколько ослабевать): наприм. взятых в любодеянии они убивают без милосердия, тоже и прелюбодеев, если они не ускользнут от рук раздраженных мужей и не успеют помириться. Собой и добрым именем своим они очень дорожать, так что напр. назвать ворами их, не пройдет без неприятности, а также и сделать несправедливость; так, напр. Гижигинский исправник высек одного Коряка за что-то и может быть и справедливо, но Коряки почли это несправедливостью и первого казака, который им попался, они также высекли, как хотели. Доказательством же первого может, быть представлен пример, бывший в очень недавнее время. Один тоэн лишь только узнал, что дочь его девица сделалась беременна, тотчас велел ей удавиться, несмотря на то, что она была единственное дитя его, и она повиновалась. Впрочем, отец ее очень сокрушался об ней, раскаялся и плакал, а это доказывает, что они при всей жестокости, не лишены чувств нежных.