Письмоводителем в правлении определен пономарь Нушегакской миссии.
Помещение Правления теперь очень ограниченное, за неимением средств. На расходы по правлению употребляется из экономических сумм, составляющихся от сбора за грамоты, антиминсы, шнуровые книги и проч. и из остатков от неполных окладов жалованья.
Архив, поступивший из Иркутской консистории, приведен в возможный порядок.
Для Правления ныне получено полное собрание и свод законов, препровожденных от г. Обер-Прокурора.
Название одного письмоводителя или столоначальника в Новоархангельском Духовном Правлении я нахожу довольно несоответствующим его достоинству, ибо: 1-е) оно, на основании положения Святейшего Синода, Высочайше утвержденного в 4 день января 1841 г., должно заменять собой Консисторию во всех отношениях. 2-е) Оно действует под непосредственным управлением епархиального архиерея. И потому я полагал бы быть в нем званиям секретаря, столоначальника и письмоводителей. О чем честь имею представить Святейшему Синоду на благоусмотрение, в сем журнале.
1841 года декабря 17 дня в Новоархангельске открыто Духовное Училище, состоящее из 25 человек — детей Креолов и туземцев и 3-х (певчих) из духовного звания. Училище разделено на два класса; в первом начали учиться читать, писать и пению, во втором русской грамматике, священной истории, катехизису и нотному пению. Учителями определены — старшим иеромонах Мисаил, младшим диакон Михаил Масюков. Смотрителем училища определен старший учитель. Жалованья, впредь до утверждения, положено смотрителю и старшему учителю 150 рублей, младшему учителю 60 р. сер. из штатной суммы, отпускаемой из Святейшего Синода. Смотрителю училища дано мной особенное наставление для руководства, сообразно нынешним обстоятельствам[46].
Об открытии училища донесено и дано знать, кому следует, в свое время.
По возвращении моем из Кадьяка в апреле 1842 г., делано мной было испытание ученикам обоих классов, и они оказали успехи, сверх ожидания, хорошие.
1842 года февраля 19, отправлен священник, миссионер в Нушегак и при нем дьячок. Священнику дан подвижной Антиминс и все необходимые для служения вещи, а для руководства наставление, которое я имел честь представлять Святейшему Синоду в бытность мой в С. Петербурге. Миссия на место должна прибыть не ранее половины июня того же года.
Священнику и причту жалованья положено из сумм, отпускаемых Компанией.
Со стороны колониального начальства даны все возможные пособия как к отправлению, так и к прожитию миссии на месте.
О прибытии сей миссии на место сведения еще мной не получены; ныне (здесь в Охотске) надеюсь получить оные.
По собранным мной в Кадьяке сведениям, оказалось необходимым открыть миссию в Кенайском заливе для обращения Кенайцев, Чукоч и других народов. Посему сделано отношение к главному правителю о избрании места пребывания Кенайской миссии и о проч. (об этом сказано выше в статье о Кадьякской церкви), но ответ от него может быть получен не ранее июля сего года.
В 1841 г. мы на пути из Охотска в Ситху подходили к одному из островов Курильских, Симусиру, где живут завезенные туда Русские и Кадьякские Алеуты; бывший со мной иеромонах был на острове и исправил необходимые требы. Прошедшего же 1842 г. другой Ситхинский священник был послан на остров Шумшу для посещения Курильцев, которые в летнее время почти все собираются на сей остров, где для них в 1840 г, построена и часовня.
Посещавший Курильцев священник доносить мне: 1-е) Часовня очень прочна и внутри украшена прилично и благолепно, и с восточной стороны к ней приделывается алтарь. 2-е) Курильцы все до одного исполнили долг очищения совести с полной охотой; поучения его слушали с особенным вниманием и благодарностью; приходили на всякое служение его в часовне и особенно к служению литургии с полной охотой и усердием; и живущий там управитель свидетельствовал ему, что они всегда охотно приходят в часовню и молятся усердно. 3-е) Курильцы изъявили желание иметь у себя церковь и священника, и на содержание последнего соглашаются вносить каждогодно по несколько звериных шкур. О сем предмете я писал из Камчатки главному правителю и просил его мнения, и ныне надеюсь получить ответ.
Атхинский священник, под ведением которого Курильский отдел находился до 1842 г., также и некоторые из Камчатских священников, заведовавшие оным до 1832 г., как более знакомые с Курильцами, единогласно говорят о них, что они народ кроткий, покорный, мирный, честный, благотворительный и очень набожный и к вере расположенный; и, по свидетельству Атхинского священника, в добрых качествах нисколько не уступают Атхинским Алеутам.
46
В наставлении сем между прочим сказано: по учебной части — сверх предметов, означенных в указе Святейшего Синода, не возбраняется преподавать ученикам и другие предметы, приличные и нужные для готовящихся в духовное звание. Главный экзамен должен быть не летом, а весной, пред отправлением судов в Россию. По части экономической руководствоваться общими постановлениями. По части нравственной сказано: нравственность и христианское благочестие, вот главное, чему должны научаться воспитанники Ситхинского училища! и потому ученик доброго поведения, кроткого характера и показывающий знаки благочестия, никогда не должен быть терпим в нашем училище. Шалость, проступок, порок суть вещи весьма различные; первые почти всегда могут быть извинительны в учениках, а последний — никогда. Разделение на разряды должно быть не по познаниям и успехам, но преимущественно по нравственности и благочестию. Ученик ненадежного поведения и не показывающий знаков благочестия, сколь бы даровит не был, никогда не должен быть в первом разряде, хотя бы ни одного не было в сем разряде. Прилежание и деятельность всегда и везде суть весьма важные качества в человеке и особенно в готовящемся быть пастырем Христова стада — апостолом; и потому качества сии должны быть замечаемы в учениках со всей подробностью. Прилежный и деятельный, при самых ограниченных способностях, на поприще жизни уйдет далее и, следовательно, будет полезнее обществу, чем с большими способностями, но ленивый и недеятельный и проч.