В самый день прибытия моего в Амгу большая часть жителей подверглась общему поветрию, открывшемуся в Якутске в последних числах марта. Поветрие это не миновало и меня и всех бывших со мной. Впрочем, действие сего поветрия было не тяжко: после жару с ознобом, бывшего от 30 до 45 часов, появлялся сильный кашель с мокротами, который проходил чрез 8 или 12 дней.
9 числа отправились с Амги, по Аянской дороге, по станциям, устроенным Компанией, и 13 утром проехали на Алданскую станцию, против устья реки Маи, проехав 220 верст по местам удобным к заселению.
За неимением достаточного числа лошадей далее, на станциях, от Алданы до Нелькана, я должен был купить 14 лошадей, на которых и отправились 14 числа и, проехав 250 верст по Мае, покрытой глубоким снегом, и 90 верст по твердой земле, 24-го прибыли на стацию Лексогон, и за совершенной невозможностью ехать далее на лошадях, принуждены были оставить их до лета здесь.
Того же дня (24) привели к нам навстречу оленей с Нелькана для подвода; и так как на 12 оленях мы не могли подняться, то я принужден был часть свиты моей оставить здесь, и оставил дьякона и двух певчих, в ожидании возврата оленей или удобного пути на лошадях; и отправился один с моим келейником 26 числа утром на простой нарточке или на дровнях; повозку же свою я должен был оставить на Мае (за 100 верст), а повозки, на которых ехали дьякон и певчие, брошены еще на Амге, и они ехали сначала на дровнях, а потом на верховых лошадях. 30 апреля приехали на Нельканскую пристань, проехав 180 верст по отлогим горам, покрытым лесом, частью несколько прорубленным, по дороге, едва проложенной и покрытой на вершинах гор глубоким снегом, который начинает уже таять, отчего проезд быль чрезвычайно затруднителен.
Здесь встретил меня г. начальник Аянского порта, весьма много заботившийся о моем проезде по Аянской дороге.
1-го мая, в день Вознесения, после молитвы, переправясь через Маю уже на лодке отправились в Аян на оленях, которых через 120 верст оставили и поехали на собаках, приведенных с Аяна; со мной отправился и г. начальник Аянского порта, и 5 числа утром прибыли в Аян благополучно.
По прибытии моем из Охотска в Аян вскоре открылась возможность посетить и Удский край, и я немедленно решился побывать там, надеясь возвратиться ко времени.
6 ч. июня отправился я со своей свитой на Компанейской байдаре, отправившейся туда с грузом для тамошнего края, где Компания намерена завести постоянную торговлю. Шесть дней мы плыли, не встречая больших препятствий; но потом льды и притом незнание местности впереди продержали нас на одном месте, не совсем удобном, четверо суток, и только после обеда 15 числа льды отодвинулись от берегов, и Господь помог[57] нам перейти далее на лучшую пристань.
16 поутру приехал, Удский священник ко мне навстречу вместе с управляющим тамошним краем казацким урядником (в простых лодках однодеревках), извещенные о прибытии моем ушедшей от нас байдаркой, проезду которой льды не препятствовали. Того же дня в 12 часов льды опять раздвинулись при переменившемся течении, и мы поехали далее, и назавтра в З часа пополудни вошли в устье реки Уды, при попутном течении.
Всего времени, употребленного нами на переезд из Аяна в устье реки Уды, было не более 70 часов. Для байдарок же и лодок довольно 50 часов.
18 ч. в полдень отправились мы с устья реки Уды вверх по ней в 4-х лодках, и 19 вечером прибыли в Удское. Времени на переход сей употребили 18 часов, впрочем, при попутном ветре.
По прибытии в Удское я с берега пошел прямо в (старую) церковь, где по обычаю приветствовал и благословлял встретивших меня. К этому времени успели приехать из Якутска несколько Якутов торгующих; и с ними число встретивших меня было около 35. Всех же жителей в Удском и с духовными 68 человек. Строений — две церкви, старая и новая, магазин и пять домов ветхих, из коих один кабак и 4 юрты.
По выходе из церкви я пошел прямо в новую церковь, уже почти совсем готовую к освящению, и тотчас же сделал распоряжение касательно окончательного к тому приготовления; к 22 числу все было по возможности приготовлено, и того дня совершено освящение, по чиноположению архиерейскому, во имя Всемилостивого Спаса и Святого Николая. По окончании литургии поучал народ. И так, как большая часть собравшихся не разумели Русского языка, даже из Русских, то я говорил чрез Якутских толмачей.
57
Я говорю: «Господь помог» в буквальном смысле, потому что байдара, при объезде одного мыса, была в крайней опасности быть брошенной сильным течением на лед.