Я выше сказал, что стремление Русских к приобретению себе выгод послужило средством к первому основанию христианства между Алеутами. Но как далеко распространилось оно до прибытия на Унадашку Иеромонаха Макария — неизвестно; знаем, наверное, что отец Макарий окончательно окрестил всех Алеутов Уналашкинского отдела, и после него не осталось ни одного некрещеного. Отец Макарий, как и все наши Православные Проповедники, не с мечем и огнем предлагал им новую веру, которая воспрещала им обычные наслаждения их, т. е. многоженство и невоздержание; но, не смотря на то, Алеуты приняли ее охотно и скоро; доказательством этому может быть то, что Макарий пробыл в Уналашкинском отделе только один год, и, путешествуя по отдаленным островам и переезжая с места на место, не имел при себе ни стражи, ни телохранителей, кроме одного Русского для прислуги; те же самые Алеуты, которых он крестил или должен был крестить, перевозили его, питали и берегли, и притом без всякого возмездия или платы. Таких примеров немного. Можно бы возразить, что Алеуты скоро приняли веру из боязни Русских, и что им принятием крещения давалась льгота от платежа ясака; и действительно таковые причины довольно способны побудить дикарей, подвергшихся власти сильных пришельцев, принять новую веру и тем более, что льготою ясака они избавлялись от всякого влияния сборщиков оного, которые для диких страшнее самого ясака, и что прежняя вера их уже не удовлетворяла их внутренней потребности души; но эти средства только могут заставить принять новую веру, а не могут быть побуждением к тому, чтобы сделаться ревностным и верным исполнителем правил новой веры. Алеуты же остались примерно набожны и поныне. Если ближе рассмотреть и самые причины, кои будто бы могли принудить Алеутов принять Христианство, то с первого взгляда окажется, что они мнимые: ибо Русские, при всем своем (прежде) может быть слишком неумеренном обращении с Алеутами, никогда и не думали принуждать их к тому; а платеж ясака быль очень незначителен, и они платили его, когда и чем хотели; и притом льгота от платежа ясака им давалась только на три года. Итак, причину скорого и истинного обращения Алеутов в Христианство надобно искать в их характере и расположении души.
Алеуты хотя охотно и скоро приняли Христианскую веру и молились Богу, как были научены; но надобно сказать по истине, что они до времени постоянного у них пребывания священника веровали и молились точно неведомому Богу: потому что отец Макарий, сколько за краткостью времени, столько и за неимением хороших толмачей, не мог передать им истин Христианских кроме общих понятий о Боге, Его всемогуществе, благости и проч., при всем том Алеуты остались Христианами, или. по крайней мере, они тотчас по крещении не только совершенно оставили шаманство и уничтожили все личины и маски, употреблявшиеся на игрищах и шаманствах, но даже и самые песни, которые хотя сколько-нибудь могли напоминать им прежнюю веру, так что по прибытии моем к ним я, как ни старался (из собственного моего любопытства), но не мог найти ничего такого. И даже из самых суеверий их, которых чужд бывает только человек, имеющий живую Евангельскую веру, весьма многие совсем оставлены, а многие потеряли силу.
Но из всех добрых качеств Алеутов ничто столько не радовало и не услаждало моего сердца, как их усердие, или правильнее сказать, жажда к слышанию слова Божия, так, что скорее утомится самый неутомимый Проповедник, чем ослабнет их внимание и усердие к слышанию Слова. Поясним это примерами: по приезде моем в какое-либо селение, все и каждый, совершенно оставляя все свои дела и занятия, как бы они ни были важны в отношении к ним, по первому моему призыву тотчас собирались слушать мои поучения, и все и каждый с удивительным вниманием слушали их, не развлекаясь, не сводя глаз, и даже можно сказать самые нежные матери в это время делались как-бы бесчувственны к плачу детей своих, которых и не приводили с собой, если дети не в состоянии понимать[9].
Прежде чем появилось у них что-нибудь писанное и печатанное на их языке, мне случалось видеть, как иногда кто-нибудь из Алеутов, совершенно не зная по-русски ни слова, почти целый день сидит и читает Псалтирь Славянскую или Четь-Минею. А когда они увидели книжки на своем языке, т. е, Катехизис, переведенный мною и напечатанный первым изданием, то даже старики начади учиться грамоте для того, чтобы читать по-своему (и потому теперь умеющих из них читать более чем шестая часть).
Имея такое усердие к слышанию Слова Божия, они также усердны и к Проповедникам оного (но усердие их не обнаруживается вещественными даяниями, потому что они никому не могут передавать пушных товаров, кроме Компании, которая им платит известную цену). По крайней мере я это могу сказать по себе. Посещение мое и приезд мой в селение бывал истинным праздником для Алеутов, Пасхой, потому что только в это время они могли послушать Слова и приобщиться Святых Таин; куда бы я ни приехал и в какое время дня или ночи, но лишь только разносилась весть, что приехал отец (Адак), тотчас все и каждый, кто только может ходить, выходили ко мне на встречу к самой пристани (т. е. на берег моря, где обыкновенно пристают байдарки); все и каждый приветствовали меня с истинным радушием и видимым удовольствием, написанным на лицах их; даже нередко больных приносили ко мне для того, чтобы видеться со мной и принять благословение.
9
И признаюсь откровенно, что при таковых-то беседах я деятельно узнал утешения Христианской веры — это сладостные и невыразимые прикосновения Благодати, и потому я обязан Алеутам благодарностью более, чем они мне за мои труды.