22. Матфей написал евреям, ожидавшим сына Авраама и Давида: «Книга, — говорит он, — родословия Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраама» , и Марк хорошо знал, что пишет: «начало Евангелия» , конец которого, то есть Логос, бывший в начале, Логос Божий, мы несомненно находим у Иоанна. Но и Лука также… оставляет за тем, кто склонился к груди Иисуса д, самые великие и совершенные слова об Иисусе. Ведь никто из них не показал так ясно Его божество как Иоанн, который сказал от лица Христа: «Я свет миру» , «Я есть путь, истина и жизнь» , «Я есть воскресение» , «Я есть дверь» , «Я добрый Пастырь» , и в Откровении: «Я Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний» .
23. Итак, нужно дерзнуть сказать, что Евангелия – начаток всех Писаний, начаток же Евангелий – Евангелие от Иоанна, смысл которого никто не может ухватить, не склонившись[157] к груди Иисуса и не приняв от Иисуса Марию своей Матерью. Чтобы быть другим Иоанном, нужно стать таким, во всём подобно Иоанну, словно [ставшим] самим Иисусом, как и указанно Иисусом. Ведь если у Марии нет других детей, согласно здравому о ней учению, кроме как Иисуса[158], как же Иисус говорит матери: «Вот сын твой» , а не «вот, этот тоже сын твой», это всё равно, что сказать: «Вот этот есть Иисус, Которого ты родила». И действительно, каждый, достигший совершенства, «более не он живёт, но живёт в нём Христос» , а так как «живёт в нём Христос», Марии говорится о нём: «Вот Сын Твой» – Христос.
24. Итак, нужно ли и говорить о том, каким умом мы должны обладать, чтобы по достоинству объяснить слово, хранящееся в глиняных сокровищницах в, по–простому, доступным для всех образом, словом, становящимся осязаемым для слуха, чтобы все, имеющие плотские уши, смогли постигнуть его?[159] Ибо, чтобы точно истолковать это Евангелие, нужно иметь право в полной истине сказать: «Мы имеем ум Христов, чтобы познать благодать, дарованную нам Богом» .
25. Можно показать, что весь новый Завет является Евангелием, нужно привести отрывок из Павла, в котором он пишет: «По Евангелию моему» . Потому что в Посланиях Павла мы не находим книги под названием евангелие, но всё, что он возвестил и сказал, было Евангелием. Ведь то, что он возвестил и сказал, то и записал, а то, что он записал, было евангелием.
26. Если же Писания Павла были евангелием, из этого следует, что и Писания Петра были евангелием, а вместе с тем и все те, которые показывали пришествие Христа и возвещали Его душам, желавших воспринять Слово Божие, которое стоит у Двери и стучит , желая войти в души[160].
Б. Что такое евангелие?
1. Смысл термина
V. 27. (7) Уже пришло время исследовать, что же обозначает название «евангелие», и почему эти книги носят такое наименование. Итак, Евангелие является рассказом, возвещающим события, которые, благодаря преимуществам, предоставляемым ими, естественно являются предметом радости для тех, кто узнаёт их, когда принимает их как благую весть. Такой рассказ не является благой вестью в меньшей мере, если его рассматривают ради намерений того, к кому он обращён.
Или же, евангелие является рассказом, содержащим для принимающего его присутствие блага, или ещё, рассказом, возвещающим присутствие ожидаемого блага.
28. Все наши определения подходят к книгам, называемым евангелиями[161], поскольку каждое евангелие представляет собой совокупность полезных вестей для того, кто верит, и предоставляет преимущества каждому, кто не толкует его превратно. Следовательно, обычно оно приносит радость, научая пришествию ради человеков первородного всей твари , Иисуса Христа, их спасения. Но равным образом для всякого верующего ясно, что каждое евангелие представляет собой рассказ, свидетельствующий о пришествии в Своём Сыне Отца, исполненного благости, пришедшего ради всех тех, кто желает принять Его.
29. Несомненно также, что через эти книги возвещено ожидаемое благо: может быть именно от имени всего народа Иоанн Креститель взял слово, когда сказал Иисусу: «Ты ли Тот, Кто должен прийти, или ожидать нам другого?» . Поскольку Иисус был благом, ожидаемым народом и возвещённым пророками, все бывшие под законом и пророками, все, даже основная масса народа, возложили на Него надежду свою, как о том свидетельствует самаритянка своими словами: «Я знаю, что Мессия должен прийти, Тот, кого называют Христом; когда Он придёт возвестит нам всё» .
157
В книге XXXII (xxi–xxii) Ориген объяснит, что Иоанн покоился в Логосе и Его тайнах таким же образом, каким и Сын пребывал в лоне Отца, более того, что лучше склониться к лону Иисуса, чем покоиться на нём.
158
Понятие девственности засвидетельствовано только Новым Заветом. В дошедших до нас текстах апологетов — Иустина, Иринея, Климента Александрийского — не говорится ничего ясного о вечной девственности, а Тертуллиан вообще её отвергает. Ориген же настойчиво возвращается к этой теме: непостижимо, чтобы Мария могла сочетаться с мужчиной, получив благодать божественного материнства (In Matth. X, 17). Братья Иисуса — дети Иосифа от первого брака. Ориген видел в этом учении неотъемлемую часть христианской веры.
159
Если Бог невидим телесными очами (VI, iii, 16), но νους' ом (X, xliii, 302), то — неважно, кто может это понять — недостаточно для того, чтобы уловить Слово Божие, Его Логос, слуха, способного улавливать звуки, раздающиеся в воздухе (Против Цельса I, 48); здесь нужны божественные уши (там же VII 47). Ориген первым развил теорию пяти духовных чувств и часто к ней возвращается.
160
В книге XII (xxxii, 199) мы найдём объяснение Логоса, желающего войти в душу и трапезничать в ней.
161
Имеется в виду языческий термин. В древности слово «евангелие» обозначало добрую весть, сообщение о победе, сообщение о визите императора, плату за добрую весть, жертвоприношение в знак признательности за добрую весть.