А. Содержание термина «начало»
XVI. 90. (16) Отнюдь не только у греков слово «Начало» наделено множеством различных значений. Ибо, если мы приступим к изучению этого термина, рассматривая примеры с разных сторон, и если внимательным исследованием мы хотим уловить к чему он относится в каждом отрывке Писания, то и в слове Божием мы равным образом найдём множество значений.
1. Начало пути
91. Одно из этих значений касается перехода, а также начала пути и его протекания, как мы видим это по тексту «начало доброго пути – совершать правду». Поскольку добрый путь – самый длинный, нужно понимать, что в начале находится практическая жизнь, обозначенная через «совершать правду», а затем созерцательная[170], которая приводит, я думаю, этот путь к своему завершению в том, что называется «апокатастасис»[171], потому что тогда больше не останется никаких врагов, если верны слова: «Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои; Последний же враг истребится – смерть».
92. Тогда все достигнувшие Бога посредством Логоса, пребывающего возле Него, будут обладать только чистой активностью[172], размышлять о Боге, чтобы всем стать совершенными сынами, преобразившись познанием Отца, как сейчас только Сын знает Отца.
93. Если же со всяким тщанием подходить к исследованию, то в данный момент познают Отца те, которым Сын открывает Его, Он, Который знает Отца, и если мы поразмышляем, что тот, который видит сейчас, видит «как отражение и гадательно» и не знает ещё, как нужно познавать, мы не ошибёмся, говоря, что никто не знает Отца, будь он даже апостол или пророк, но что люди познают Его, когда будут едины как Сын и Отец.
94. Если же кто–либо думает, что мы удалились от нашей цели, говоря всё это, чтобы установить содержание слова «начало», ему нужно показать, что подобное отступление было для нашей темы полезным и необходимым.
Если мы можем говорить о начале перехода, пути или его протекания, и если «начало доброго пути – совершать правду», то можно узнать, имеет ли весь добрый путь «совершение добродетели для начала» и, впоследствии этого начала, созерцание.
2. Начало сотворения или становления
XVII. 95. (17) Можно также говорить о начале творения, которое появилось «В начале [, когда] Бог сотворил небо и землю». Я думаю, что этот смысл указывается ещё более ясно в [книге] Иова: «Вот начало творения[173] Господа, сделанное в посмешище всех ангелов».
96. Некоторые, может быть, подразумевают, что среди всех существ, сотворённых при происхождении мира, то, что было совершено «в начале» – это «небо и земля». Но стоит сказать лучше, после нашей второй цитаты, что из многочисленных существ, сотворённых с телами, первым из имеющих тело стал тот, которого называют змеем, обозначенный где–то как «огромный монстр», которого Господь проклял.
97. Нужно спросить себя, если, тогда как святые в состоянии блаженства ведут жизнь совершенно нематериальную и бестелесную, то тот, кто получил имя змея не заслуживает ли первым быть связанным с материей и телом, поскольку он низринут и свернул с совершенного пути; вот почему Господь, говоря из лона бури и облаков говорит: «Вот начало творения Господа, сделанное в посмешище Его ангелов[174]».
98. Но также возможно, чтобы змей не был бы совершенным образом началом творения Господа: множество творений, связанных с телом, «созданных в посмешище для ангелов», было бы началом этих последних; но существа могут быть также наделены телом при других условиях: и действительно, душа солнца связана с телом[175], также как и всё творение, о котором апостол говорит: «вся тварь стенает и мучится доныне муками рождения». 99. Может быть, в этой связи написано: «тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её в надежде», ожидая, чтобы тела и телесные действия, пусть и неизбежные *** для того, кто живёт в теле, – суета. Имеющий тело совершает, даже не желая этого, дела тела: вот почему творение покорилось суете не добровольно.
100. Совершающий дела тела, не желая того, делает это ради надежды, как если бы мы сказали себе, что, несмотря на своё противоположное желание, Павел хочет остаться в теле «ради надежды»: предпочитая в себе умереть, «чтобы быть со Христом»; не абсурдно желать «оставаться во плоти» для пользы других, для своего личного роста в ожидаемых благах, как ради блага учеников, которым Он служил.
170
Это различение является одним из существеннейших моментов моральной теологии Оригена. Он возвращается к нему во многих отрывках Толкования на Иоанна (II, xxvi, 219; VI, xviii, 103). В I, xxx, 208 противопоставление между ηθικα μαθημα и μυστικα θεωρηματα.
172
Аналогичная идея находится в Толковании на Матфея (XVI, 11, GCS 40, стр. 509): те, глаз которых коснётся Христос, дальше будут только следовать за Ним по пути познания Отца. В книге X (ix, 42) Ориген вернётся к полноте созерцания, обещанной ученикам.
173
Понадобилась бы целая фраза, чтобы передать полный, специфический смысл греческого слова πλασμα: вылепливание серебряной или восковой фигуры, смысл столь подходящий Оригену, так как он противопоставляет его однажды τα ειδη и αι ουσιαι (I, xix, 115), а в другой раз τα κτισθεντα (XX, xxvi, 235).
174
В этом тексте можно увидеть три трудных вопроса, к которым Ориген постоянно возвращается: общность природы человека и ангелов (II, xxiii, 144), предсуществование, связанное с этим (см. с II, xxix, 175 до xxxi, 191), условия телесной жизни: этот мир со всех точек зрения ниже; само понятие, обозначающее его творение, доказывает это, καταβολη, падение, низриновение (XIX, xxii, 149–150); он стал материальным для блага тех, кто отныне нуждается в материальной жизни (XIX, xx, 132–133; XX, xxii, 182); можно оказаться здесь по двум весьма различным причинам: или оторвавшись от высших реальностей (XIX, xx, 130), или же подобно Иоанну Крестителю, желая подражать Христу, воплотившемуся из любви к людям (II, xxxi, 187). Творение, которое будет восстановлено в своём великолепии, когда этот мир будет разрушен (I, xxvi, 178) в разных местах интерпретируется по–разному: здесь, в (I, xxvi, 172–177) оно отличается от человека, тогда как в Толковании на «Римлянам» (VII, 4) и в «О Началах» (I, 7, 5) оно включает в себя всех разумных тварей: людей, небесные тела и ангелов, поскольку эти последние работают ради человека.
175
Одушевлённость звёзд — общее убеждение эпохи, как язычников, часто обожествлявших их, так и иудеев, и христиан (например, Климента, Ecl. Proph. 55, 56).