Узнав об их отбытии и о том, что они больше не вернутся, пикты и скотты тотчас возобновили набеги с еще большей дерзостью и опустошили всю дальнюю северную часть острова до самой стены, изгнав оттуда жителей. Бритты собрали свои силы на рубеже обороны и день и ночь в смятении сердца несли там бесполезную стражу. Враги же неустанно крючьями стаскивали малодушных защитников со стен и валили на землю. Что еще сказать? Бритты бросили свои крепости, бежали от стены и рассеялись. Враги последовали за ними и учинили кровопролитие страшнее всех прежних. Они разрывали несчастных на куски, как дикие звери ягнят; жители бежали из своих домов, бросив имущество, и в попытках спастись от голода воровали и грабили друг друга. Так они усугубили пришедшие извне бедствия междоусобной смутой, пока вся страна не оказалась лишена пропитания кроме того, что добывалось охотой.
ХIII. Как в правление Феодосия Младшего Палладий был послан к скоттам, верующим во Христа и как бритты тщетно просили помощи у консула Аэция
В год от воплощения Господа 423–й Феодосий Младший, сорок пятый от Августа, сделался императором после Гонория и правил двадцать шесть лет[155]. На восьмом году его царствования Целестин, понтифик Римской церкви, послал Палладия первым епископом к скоттам, верующим в Христа[156]. На двадцать третьем году царствования Аэций, славный муж, бывший также патрицием, был в третий раз избран консулом вместе с Симмахом[157]. Злополучные оставшиеся бритты послали ему письмо, начинавшееся словами: «К Аэцию, трижды консулу, взывают бритты». Далее в письме они поведали о своих горестях: «Варвары теснят нас к морю, а море к варварам; между ними поджидают нас две погибели–от меча или от воды». Однако они не смогли добиться от него никакой помощи, поскольку он в то время был вовлечен в тяжелую войну с королями гуннов Бледлой и Аттилой[158]. Хотя в предыдущем году Бледла был предательски убит своим братом Аттилой, последний оставался смертельным врагом государства и опустошил едва ли не всю Европу, нападая на города и крепости и разрушая их. В то же время Константинополь постиг голод, за которым сразу же последовала чума. Обрушились почти все городские стены и с ними пятьдесят семь башен. Многие города также оказались разрушенными, в то время как люди и скот тысячами гибли от голода и отравленного заразой воздуха.
ХIV. Как бритты, придя в отчаяние от голода, изгнали варваров со своей земли и как вслед за обильным урожаем пришли к ним смуты, чума и окончательная погибель
Тем временем голод, оставивший потомкам живую память о своих ужасах, все сильнее терзал бриттов. Многих из них он вынудил покориться врагам; другие, положась на Божию помощь, когда веры в помощь людей уже не было, не сдались, но продолжали сопротивляться, укрывшись в горах, пещерах и лесах. Наконец они начали наносить тяжелый урон врагам, которые уже много лет разоряли их страну. Поэтому бесстыдные разбойники из Ибернии вернулись к себе домой, надеясь вскоре вернуться; что до пиктов, то они с тех пор поселились в самой отдаленной части острова, не переставая, однако, временами тревожить бриттов набегами[159].
С прекращением вражеских нападений на острове случился такой обильный урожай зерна, какого прежде никто не помнил[160]. За изобилием пришла роскошь, сопровождаемая всеми видами преступлений; в особенности возросли зависть, ненависть к истине и любовь ко лжи, так что те, кто был мягче прочих и более привержен истине, без жалости оскорблялись и избивались, как если бы они были врагами Британии. И не только простые люди были повинны в этих преступлениях, но и паства Господня, и даже ее пастыри. Отвергая легчайшее бремя Христово[161], они взваливали на себя ношу пьянства, злобы, сварливости, раздора, зависти и других подобных грехов. В это время на испорченный тот народ внезапно напала губительная чума, которая весьма быстро скосила такое количество людей, что оставшихся в живых не хватало даже на то, чтобы похоронить мертвых[162]. Но тех, кто выжил, ни смерть родных, ни даже страх собственной погибели не смогли излечить от чумы духовной, порожденной их грехами; поэтому вскоре на погрязший в грехе народ обрушилась новая, еще более тяжкая кара за его преступления. Они совещались о том, что делать и как прекратить свирепые и весьма частые набеги северных народов, и все, включая их короля Вортигерна[163], согласились с тем, что следует призвать на помощь саксов из–за моря[164]. Как показали дальнейшие события, это зло было послано им Божьим промыслом в наказание за все их нечестивые дела.
155
На самом деле Феодосий II Младший был императором Востока в 408–450 гг. На Западе после Гонория правил император Иоанн.
156
Целестин был римским папой в 422–432 гг. Приведенное сообщение о Палладии взято Бедой из «Всемирной хроники» Проспера Аквитанского. По сведениям той же хроники, в 429 г. диакон Палладий был послан в Британию вместе со св. Германом для борьбы с пелагианами. В 431 г. он был отправлен в Ирландию для обращения ее жителей, но в том же году умер. Некоторые ученые считают Палладия и св. Патрика, крестителя Ирландии, одним и тем же лицом. Свои доводы они подкрепляют тем, что Беда нигде отдельно не упоминает св. Патрика.
157
Патриций Аэций был в то время фактическим правителем Рима; его третье консульство относится к 446 г. О послании к нему бриттов говорится у Гильдаса, однако там он называется Агицием. В 454 г. Аэций был предательски убит по приказу императора Валентиниана III.
158
Этот абзац, по–видимому, взят Бедой их хроники Марцеллина Комита, написанной в середине VI в. Хроника охватывает период 379–534 гг.; о ее авторе ничего не известно. Аттила был правителем гуннов в 434–453 гг.; брат Бледла (точнее Бледа) был убит им в 445 г.
159
В середине V в. бритты сумели достичь некоторого единства и создать так называемое «королевство логров» во главе с Вортигерном. В 453 г. они разгромили ирландских захватчиков; в битве погиб верховный король Ирландии Ниал Девяти Заложников. После этого набеги скоттов и пиктов на некоторое время прекратились.
160
Весь этот отрывок списан у Гильдаса и является поэтическим преувеличением последнего, призванным объяснить последовавшее вскоре нашествие англосаксов как кару за грехи бриттов.
162
Словом pestis у Беды, как и у большинства древних и средневековых авторов, именуется всякая эпидемия. Упомянутая эпидемия чумы имела место около 440 г.; позже произошли еще две эпидемии–в 480–х гг. и в 547 г. Последняя, прозванная «желтой чумой», истребила значительную часть бриттов и облегчила англосаксам окончательное завоевание острова.
163
Отрывок взят у Гильдаса, но тот именует короля бриттов просто superbus tyrannus. По мнению ученых, это выражение является калькой бриттского Gwrteyrn (Вортигерн), что значит «верховный правитель».
164
Здесь, следуя Гильдасу, Беда пишет о саксах, хотя впоследствии почти везде называет пришельцев англами. В кельтских языках англичане до сих пор называются «саксами» (валлийское Saesneg, гэльское Sassanach).