Как мы уже говорили, король Эдвин не решался принять Слово Божие, что проповедовал ему Паулин, но часами сидел в одиночестве, размышляя о том, что ему делать и какой вере следовать. Однажды Паулин пришел к нему и, возложив правую руку на голову короля, спросил, знаком ли ему этот знак. Тут король весь задрожал и упал бы к ногам епископа, но Паулин поднял его и сказал голосом, который показался Эдвину знакомым: «Сперва ты с помощью Божьей спасся от рук твоих врагов, потом получил от Него в дар желанное тебе королевство. Ныне, в третий раз, вспомни обещанное тобой; не медли и прими веру, вняв велению Того, кто спас тебя от земных врагов и вознес на земное царство. Если отныне и впредь ты будешь следовать Его воле, возвещаемой через меня, Он избавит тебя также и от вечных мук и примет в Своем небесном царстве».
ХIII. Как он держал совет со своими приближенными о принятии веры и как их главный жрец осквернил свои святыни
Выслушав эти слова, король сказал, что готов принять веру, которую исповедует Паулин, но должен вначале посоветоваться со своими верными приближенными и советниками, чтобы они, если согласятся с ним, освятились бы с ним вместе водою жизни[416]. Паулин согласился с этим, и король созвал совет и спросил всех, что они думают об этом неведомом доселе учении и о новом Боге, исповедуемом им.
Тут же заговорил главный жрец Койфи[417]. «О король, — сказал он, — рассмотри внимательно то учение, что нам предлагают. Что до меня, то я считаю, что вера, которой мы придерживаемся сейчас, не заключает в себе ни достоинства, ни пользы[418]. Никто из твоих подданных не служил нашим богам более ревностно, чем я, и все же многие получили от тебя больше даров и почестей и больше преуспели во всех своих начинаниях. Если бы боги имели силу, они бы помогли мне, видя, с каким рвением я им служу. Поэтому если окажется, что новое учение лучше и полезнее для нас, давайте примем его без промедления».
Другой приближенный короля согласился с этими разумными словами и добавил: «Вот как сравню я, о король, земную жизнь человека с тем временем, что неведомо нам. Представь, что в зимнюю пору ты сидишь и пируешь со своими приближенными и советниками; посреди зала в очаге горит огонь, согревая тебя, а снаружи бушуют зимний ветер и вьюга[419]. И вот через зал пролетает воробей, влетая в одну дверь и вылетая в другую. В тот краткий миг, что он внутри, зимняя стужа не властна над ним; но тут же он исчезает с наших глаз, уносясь из стужи в стужу. Такова и жизнь людская, и неведомо нам, что будет и что было прежде. Если новое учение даст нам знание об этом, то нам следует его принять»[420]. И другие знатные люди и королевские советники высказались согласно с ним, побуждаемые к тому Божьим промыслом.
Койфи же добавил, что хочет внимательно выслушать слова Паулина о Боге, которого он исповедует. С позволения короля Паулин начал говорить, и когда он закончил, Койфи воскликнул: «Давно уже я понял, что наша вера плоха; чем больше искал я в ней истину, тем меньше находил. Теперь я открыто признаю, что свет истины заключен в этом учении, обещающем нам дары жизни, спасения и вечного блаженства. Поэтому я предлагаю тебе, король, безотлагательно отвергнуть и предать огню те храмы и алтари, которым мы поклонялись без всякой пользы». Что еще сказать? Король тут же принял благовествование от блаженного Паулина, отверг идолов и объявил, что верует в Христа. Потом он спросил главных жрецов их веры, кто из них первым осквернит алтари и капища идолов, и Койфи ответил: «Я сделаю это, ибо истинный Бог ниспослал мне мудрость, и никто лучше меня не сможет уничтожить то, чему я поклонялся по глупости, и подать тем самым пример другим». Тотчас же, отринув свои суеверия, он попросил у короля коня и оружие и, сев верхом, поехал низвергать идолов; а надо сказать, что верховный жрец их веры не мог носить оружие или ездить верхом, кроме как на кобыле. Он же опоясался мечом, взял в руки копье, сел на коня и направился к месту, где находились идолы. Все, кто видели его, решили, что он сошел с ума. Приблизившись к капищу[421], он сразу же осквернил его, метнув в него копье; потом, просветленный знанием истинного Бога, велел он бывшим с ним разрушить и сжечь капище вместе со всем, что в нем было. Место, где стояли те идолы, еще можно увидеть к востоку от Эборака, над рекой Дервент[422]. Ныне оно зовется Годмундингахем[423], и это то самое место, где верховный жрец по вдохновению истинного Бога осквернил и низверг алтари, которым прежде поклонялся[424].
416
Описание совета–одно из самых знаменитых и интересных в литературном плане мест в сочинении Беды. Подражая античным историкам, он вкладывает в уста персонажей речи, по всей видимости, сочиненные им самим. Однако, без сомнения, он ориентировался на какие–то устные легенды об обращении короля Эдвина и соединил в своем повествовании три версии этого обращения: чудесное избавление короля от меча убийцы, исполнение им обещания, данного незнакомцу, и единодушное решение «amicis principibus et consiliariis» (дружественных вождей и советников).
417
Единственный известный по имени представитель англосаксонского языческого культа. У Беды сохранились сведения о наличии у жрецов иерархии (Койфи–не просто жрец, а «главный жрец», primus pontificum) и табу (запрещение ездить на коне и носить оружие). Поведение Койфи должно подчеркнуть несостоятельность языческой веры, но мы знаем, что не везде старые обычаи сдавались так легко. Почти во всех англосаксонских королевствах язычество долго сохранялось не только в народной среде, но и среди знати (см. историю о двоеверии короля Редвальда). Окончательная христианизация англосаксов произошла только в начале VII в., а в IХ в. нашествие скандинавов вызвало новый всплеск языческой реакции.
418
«Достоинства» (virtutis) и «пользы» (utilitatis) язычники требовали от своих богов не только по мнению христиан, но, вероятно, и на самом деле. Далее Койфи сетует на то, что боги, которым он преданно служил, не помогли ему получить дары и почести. Во многих европейских странах представители языческого культа именно по этим соображениям переходили на сторону новой веры или даже становились ее служителями (см. рассказы историков о крещении франков, скандинавов и других народов).
419
Выразительное описание англосаксонского «дворца» с длинным центральным залом, имевшим в обоих концах и, возможно, в середине двери, в которые могли влетать птицы. В середине его в углублении, выложенном камнями, горел огонь, вокруг которого собирались король и его приближенные, чтобы пировать и слушать музыкантов и странствующих певцов (скопов).
420
Здесь высказана другая причина принятия новой религии. Если Койфи ждал от нее прежде всего материальных благ, то этот optimatus (знатный муж) стремится к более благородной цели–знанию о том, «что будет и что было прежде».
422
Языческие капища обычно располагались на возвышенных местах, обладавших, по традиции, особой силой. Требовалась также близость текучей воды, которую часто использовали в обрядах.
424
Скрытая цитата из «Энеиды» (II, 502 — «кровью багрил он алтарь, где огонь им самим освящен был»).