III. Как упомянутый уже Хад был сделан епископом Мерсийской провинции; о его жизни, кончине и погребении
В то время королевством мерсийцев правил король Вулфхер, который после смерти Ярумана[724] попросил Теодора прислать ему и его народу епископа; поскольку Теодор не хотел посвящать для них нового епископа, он попросил короля Освиу отдать им епископа Хада, который тогда пребывал на покое в своем монастыре Лестингей. Вилфрид же управлял кафедрой Эборакской церкви и всеми нортумбрийцами и пиктами, на которых распространялась власть Освиу. Поскольку в обычае преподобного епископа Хада было творить дело благовествования пешком, а не на лошади, Теодор велел ему ехать верхом, чтобы путешествие не заняло слишком много времени. Хад колебался, так как был всецело погружен в труды благочестия[725], и тогда архиепископ своими руками подсадил его на лошадь, решив заставить этого святого мужа поспешить ради срочности дела. Хад принял должность епископа народа мерсийцев и линдисфарнцев[726] и, следуя примеру древних отцов, управлял кафедрой в великой святости жизни. Король Вулфхер даровал ему пятьдесят фамилий земли для постройки монастыря в месте под названием Адбарве, что значит «У рощи»[727], в провинции Линдсей, где до нынешнего времени сохранились следы учрежденного им монашеского правила.
Его епископская кафедра находилась в месте, называемом Лиситфельд[728], где он умер и был похоронен и где до сего дня пребывают сменяющиеся епископы этого королевства. Он также выстроил себе более уединенный дом недалеко от храма, где он мог читать и молиться с немногими из своих братьев в числе семи или восьми; туда он часто удалялся, когда был свободен от трудов и от проповеди Слова. Он правил церковью этой провинции два с половиной года в великой славе, а после высшее провидение определило ему время, как говорит Экклесиаст: «Время разбрасывать камни и время собирать камни»[729]. С небес на них была послана чума, которая посредством смерти телесной перенесла живые камни Церкви с их земных мест в небесную постройку[730]. После того как многие в церкви этого преподобнейшего епископа были взяты из плоти, пришел и его час перейти от мира сего к Господу[731]. В один из дней он пребывал в упомянутом уже доме с одним лишь братом по имени Овин[732], когда прочие их спутники возвратились в храм. Этот Овин был монахом великих достоинств, покинувшим мир с единственной целью получить небесное воздаяние, в высшей мере достойным посвящения в таинства Божии и заслуживавшим всяческого доверия в отношении историй, подобных нижеследующей. Он прибыл из королевства восточных англов с королевой Эдильфридой[733], будучи ее первым приближенным и управителем ее дома. Когда его вера и рвение возросли, он решил оставить мир и сделал это без колебаний; он в такой мере отрекся от всех земных владений, что оставил все, что имел, и пришел в монастырь преподобнейшего отца в Лестингее в простом платье, неся с собой лишь топор и тесло[734]. Этим он желал показать, что явился в монастырь не ради праздной жизни, как некоторые, но для тяжких трудов. Своими делами он доказал это и, мало способный к изучению Писания, всецело посвящал себя ручному труду. Именно из–за его рвения епископ и братья брали его с собой в тот дом, поскольку пока они внутри были заняты чтением, он снаружи делал то, что было необходимо. Так и в тот день он занимался подобными делами у дома, а его братья ушли в храм, пока епископ в одиночестве читал или молился в оратории; внезапно, как потом вспоминал Овин, он услышал исходящий с небес звук чистого и радостного пения. По его словам, сперва звук пришел с востока, где находилась высшая точка подъема зимнего солнца; оттуда он постепенно приближался, пока не достиг крыши оратория, где находился епископ, и не вошел внутрь, заполнив все окрестности. Он внимательно вслушивался и по прошествии получаса услышал ту же радостную песнь, поднимающуюся от крыши оратория и восходящую с неописуемой сладостью в небо, откуда она явилась. Какое–то время он стоял там, изумленный и пытающийся понять, что случилось; тут епископ открыл окно, хлопнул в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, и дал Овину знак войти. Когда он поспешил на зов, предстоятель сказал ему: «Иди сей же час в храм, позови сюда семерых братьев и сам приходи с ними». Когда они пришли, он сначала призвал их жить в любви и мире друг с другом и со всеми верующими, следовать с неослабевающим постоянством монашеским правилам, которым он научил их и которым, как все они видели, следовал сам, и учиться из слов и дел отцов, бывших до них. Потом он добавил, что день его смерти близок. «Ибо, — сказал он, — возлюбленный гость, что приходит к нашим братьям[735], нынче пришел и ко мне, чтобы забрать меня из этого мира. Поэтому возвращайтесь в храм и велите братьям молиться ради моего отхода ко Господу и не забывать постом, молитвами и добрыми делами готовиться к собственному их отходу, час которого неведом». Когда он сказал это и многое другое подобное и когда они получили его благословение и пошли прочь в великой печали, тот из них, что слышал небесную песнь, вернулся, припал к земле и сказал: «Отче, прошу, позволь задать тебе вопрос». «Спрашивай все, что хочешь», — сказал ему Хад. И Овин спросил: «Молю, открой мне–что это за радостные голоса сошли с небес к ораторию и после вновь вернулись на небеса?» Хад ответил: «Если ты слышал пение и видел сошедшую небесную свиту, то именем Господа заклинаю тебя никому не говорить об этом прежде моей кончины[736]. Это приходили ангельские духи, чтобы унести меня к небесным радостям, которые я всегда любил и к которым стремился; через семь дней они обещали вернуться и забрать меня с собой[737]«. Так все и случилось по его слову, поскольку его немедленно охватила телесная слабость, которая день ото дня росла, и на седьмой день, как и было обещано, после приготовления к кончине вкушением плоти и крови Господа его чистая душа освободилась из темницы тела и в обществе ангелов, как следует верить, вознеслась к радостям небес.
725
По своим обычаям и поведению Хад, Яруман и другие епископы того периода были очень похожи на ирландских святых, у которых они учились и которым стремились подражать. Несмотря на высокие личные качества, они не могли внести в английскую церковь начала строгой организации и образованности, носителями которых выступали Теодор и Адриан.
727
Это монастырь Барроу в Линкольншире. Латинская приставка ad, которую Беда часто употребляет (Ad Lapidem и др.), соответствует англосаксонской приставке aet, обозначающей привязку к географическим особенностям. Другая приставка in (Инфеппинг, Инберекинг) означает привязку к областным и племенным названиям.
730
1 Пет. 2:5-»и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный». Сходные выражения см. Еф 2:21 и 2 Кор 5:1.
732
Упоминаний об этом Овине в источниках не обнаружено. В соборе монастыря Эли в Восточной Англии находится его надгробный камень, перевезенный в Средние века из близлежащей деревни Хадденхем.
733
О ней см. IV.19. Имя святой Эдильфриды (правильнее Этельфрита) было в средние века известно в латинизированной форме Этельдреда. Из него произошло современное английское имя Одри, а также слово tawdry (мишурный, кричаще безвкусный).
734
Топор (securis) и плотницкое тесло (ascia) использовались при вырубании леса и строительстве деревянных домов. Видимо, этим и занимался Овин в находившемся в лесу монастыре Ластингем.
735
Из рассказа Хада следует, что «возлюбленным гостем» был Кедд, его брат и основатель обители. Видимо, по мнению Беды, он после смерти покровительствовал Ластингему, как святой Эгберт–Ионе (см. V.22).
736
В житиях часто встречается просьба святого никому не говорить о явившихся ему видениях до его смерти. Этот сюжет, скорее всего, восходит к просьбе Христа, обращенной к трем апостолам, — »никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф. 17: 9).
737
В житиях часто встречается просьба святого никому не говорить о явившихся ему видениях до его смерти. Этот сюжет, скорее всего, восходит к просьбе Христа, обращенной к трем апостолам, — »никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф. 17: 9).