А этот Рикульф, иподиакон, был таким же легкомысленным и непостоянным человеком. За год до этого он, сговорившись с Левдастом по поводу этого дела, искал случая для ссоры, видимо, чтобы оскорбить меня и перейти на сторону Левдаста. Наконец он нашел этот случай и перешел к Левдасту, а через четыре месяца, прибегнув к хитростям и расставив ловушки, пришел ко мне с самим Левдастом, умоляя о том, чтобы я его простил и принял вновь. Я, признаюсь, сделал это и сам открыто взял в свой дом скрытого врага.
Но когда Левдаст ушел, Рикульф, пав ниц к моим ногам, сказал: «Если ты быстро не поможешь мне, я погибну. Ибо, подстрекаемый Левдастом, я сказал то, чего не должен был говорить! Теперь же отошли меня в другое королевство[892]. Если ты этого не сделаешь, то меня схватят королевские слуги, и я испытаю смертельные муки». Ему я говорю: «Если ты и сказал что–либо неразумное, то пусть это падет на твою голову. Я не отошлю тебя в другое королевство, чтобы этим не вызвать подозрение у короля». После этого Левдаст стал обвинять его [Рикульфа], говоря, что он слышал уже эти слова от иподиакона Рикульфа. Когда же его [Рикульфа] вторично связали и отдали под стражу, а Левдаста освободили, он [Рикульф] сказал, что в то самое время, когда епископ произносил эти слова[893], присутствовали Галиен и архидиакон Платон. Пресвитер же Рикульф, которому Левдаст уже обещал должность епископа, так возгордился, что в своем высокомерии сравнялся с Симоном Волхвом[894]. Хотя он три раза или более клялся мне на могиле святого Мартина, но на шестой день пасхи[895] он меня поносил и плевал на меня, даже чуть было не набросился на меня[896], рассчитывая, вероятно, на уже уготованные мне козни. А на следующий день, то есть в субботу [153] по пасхе, пришел в город Тур Левдаст и, делая вид, что ему надо устроить кое–какие дела, схватил архидиакона Платона и Галиена, надел на них кандалы и, сорвав с них одежду[897], приказал их, закованных, привести к королеве. Об этом я услышал, когда находился в епископском доме; грустный и взволнованный вошел я в часовню, взял книгу песнопений Давида с тем, чтобы, открыв наугад, найти какой–либо стих, который принес бы мне утешение. В книге я нашел такой стих: «Он вел их безопасно, и не страшились они, и врагов их покрыло море»[898].
Между тем те плыли по реке на двух лодках[899], соединенных плотом, и та лодка, на которой плыл Левдаст, потонула, и если бы он не спасся вплавь, он, возможно, погиб бы вместе с товарищами. Но другая лодка, соединенная с той [первой], на которой тоже плыли заключенные, с божьей помощью удержалась на воде. И вот когда заключенных привели к королю, им тотчас же предъявили обвинение, которое влекло за собой смертный приговор. Но король передумал, он освободил их от оков и, не причинив им вреда, держал их в домах под стражей.
В городе же Type герцог Берульф вместе с графом Евномием[900] распространил слух, что король Гунтрамн хочет захватить город Тур, и поэтому, чтобы не случилось чего–нибудь непредвиденного, следует, сказал он, расставить в городе стражу. Под этим предлогом поставили у ворот стражников, которые, делая вид, что они охраняют город, охраняли меня. Даже послали людей дать мне совет, чтобы я тайно, захватив лучшие вещи из церкви, бежал в Клермон, но я не согласился. И вот король, созвав епископов своего королевства, повелел тщательно расследовать это дело[901].
И когда иподиакон Рикульф во время частых и тайных допросов много клеветал на меня и на моих близких, некий столяр Модест сказал ему: «О ты, несчастный, который с таким упорством сочиняешь эти слова о своем епископе! Лучше тебе было бы молчать, и если ты попросишь прощение у епископа, ты получишь его». В ответ на это Рикульф начал громко кричать и говорить: «Вот тот, кто советует мне молчать, чтобы я не следовал правде! Вот враг королевы, который не позволяет расследовать причину преступления против нее!». Об этом тотчас донесли королеве. Модеста схватили, пытали, высекли и, надев на него оковы, заключили под стражу. И когда его, охраняемого двумя стражниками, держали в оковах, привязав к столбу, он в полночь, в то время, когда стража спала, взмолился ко господу, прося его о том, чтобы он сподобил его, несчастного, своим могуществом и освободил невинно связанного с помощью Мартина и Медарда. И вскоре после того цепи распались, разрушился столб, дверь открылась, и он вошел в базилику святого Медарда[902], где мы проводили эту ночь во бдении.
892
…Теперь же отошли меня в другое королевство. – Видимо, имеется в виду другая часть Франкского королевства.
894
…в своем высокомерии сравнялся с Симоном Волхвом. – О Симоне Волхве см. прим. 78 к кн. I.
896
…чуть было не набросился на меня… – Ср.: Сульпиций Север. Диалоги (III. 15,§ 3; Р. 213). Там рассказывается о том, как епископ Брикций обрушился на Мартина с бранью и «с трудом сдерживался, чтобы не побить его».
898
…« Он вел их безопасно, и не страшились они, и врагов их покрыло море». – Пс., 77, 53.
899
Между тем те плыли по реке на двух лодках… – Имеются в виду архидиакон Платов и Галиен, схваченные Левдастом и переправляемые на допрос к королю Хильперику.
900
… герцог Берульф вместе с графом Евномием… – См. кн. VI, гл. 21, 22, 29; кн. V, гл. 47.
901
…король повелел… расследовать это дело. – Дело о Григории Турском, возникшее по вине графа г. Тура Левдаста и его приспешников.