В это время король Гунтрамн послал письмо Гундовальду от имени королевы Брунгильды, в котором ему предлагалось распустить войско по домам, а самому отступить к городу Бордо и там зазимовать. А написал он это письмо с хитростью, чтобы точнее узнать о том, что Гундовальд делает.
Итак, когда Гундовальд находился в городе Комменже, он обратился к жителям со словами: «Вот войско уже приближается, выходите же, чтобы дать отпор». И когда жители вышли, люди Гундовальда захватили ворота и закрыли их, оставив жителей вместе с их епископом за городскими воротами. И разграблено было все, что можно было найти в городе. А там был такой запас хлеба и вина, что если бы они сопротивлялись упорно, то продовольствия хватило бы на много лет.
35. А в это время герцоги короля Гунтрамна узнали, что Гундовальд находится по ту сторону реки Гаронны с большим войском и с ним те самые сокровища, которые были у Ригунты. Тогда они бросились вперед и на конях переплыли Гаронну, причем некоторые из войска потонули в реке. Остальные же вступили на берег и, ища Гундовальда, наткнулись на верблюдов с большим грузом золота и серебра и на измученных лошадей. которых он побросал по дороге. Потом герцоги узнали, что Гундовальд со своими людьми находится за стенами города Комменжа. И, оставив повозки и всякую поклажу с меньшим людом[1215], они решили его преследовать с более сильными воинами, уже переплывшими Гаронну. Во время своего пути они пришли к базилике святого Винценция, что в области города Ажена. Говорят, что здесь этот мученик принял свои мучения во имя Христово. Они нашли ее полной драгоценностей, принадлежавших жителям, ибо те надеялись, что христиане не нанесут оскорбления базилике[1216] такого великого мученика. Двери ее были крепко закрыты. Так как подошедшее войско не могло открыть двери храма, оно тут же подожгло их. После того как двери сгорели, они унесли все добро и все убранство, которое могли найти в нем, вместе со священной утварью. Но многих из них там настигла божественная кара. Ибо у большинства по воле божией горели руки, и от них шел густой дым, как бывает при пожаре. В некоторых вселился злой дух, и они в диком неистовстве громко призывали мученика. Многие же схватились друг с другом и ранили себя собственными копьями. Остальное же войско продолжало свой путь с великим страхом.
Что же дальше? Собравшись около Комменжа[1217], — так ведь я назвал этот город, — весь отряд расположился лагерем на пригородной раввине и там, поставив палатки, остановился. Все окрестности опустошались. [211] Некоторые же из войска, обуреваемые непомерной жадностью, углублялись все дальше, и их убивали жители.
36. Многие же взбирались на холм и часто разговаривали с Гундовальдом, браня его и говоря: «Не ты ли тот маляр, который во времена короля Хлотаря размалевал двери и своды часовни? Не ты ли тот, которого жители Галлии обычно называли Балломером?[1218] Не ты ли тот, которого франкские короли за непомерные притязания неоднократно остригали и выгоняли?[1219] Скажи же, несчастнейший из людей, кто тебя привел в эти места? Кто в тебя вселил такую дерзость, что ты осмелился дойти до границы наших государей и королей? Если кто тебя пригласил, то назови того вслух. Вот пред очами твоими стоит смерть; вот тот самый ров погибели, что ты так долго искал, в него тебя ввергнут стремглав. Назови имена твоих спутников и выдай тех, кто тебя призвал».
Тот же, слыша это, подходил близко и, стоя на воротах [крепости], отвечал: «Что Хлотарь, отец мой, возненавидел меня, это каждому известно; что он меня остриг, а потом и братья остригли, это всякому ясно. Оттого–то и сошелся я с Нарсесом, правителем Италии; там и жену взял, и двух сыновей родил. А как жена умерла, я с детьми уехал в Константинополь. Императоры же приняли меня ласково. И там я жил до сего времени. А перед этим, когда был в Константинополе Гунтрамн Бозон, я, обеспокоенный, старательно расспрашивал его о делах моих братьев и узнал, что род наш захирел и от корня нашего остались только короли Гунтрамн и Хильдеберт, то есть брат мой и сын моего брата. Король Хильперик и сыновья его умерли, остался только один младенец[1220]. Брат мой Гунтрамн детей не имел, а Хильдеберт, наш племянник, не был еще в силе. Все это подробно изложив, Гунтрамн Бозон пригласил меня сюда, говоря: «Приходи, ибо тебя зовут все знатные мужи в королевстве Хидьдеберта, и «никто не посмеет слова молвить против тебя»[1221]. Ибо все мы знаем, что ты сын Хлотаря, и если ты не придешь, то в Галлии никого не останется, кто мог бы править королевством». Я же, вручив ему много подарков, взял с него клятву у двенадцати святынь[1222] в том, что я доеду до этого королевства в безопасности. Посему я прибыл в Марсель, и там меня принял с величайшим радушием епископ, так как у него были письма от знатных лиц из королевства моего племянника [Хильдеберта]. А оттуда по желанию патриция Муммола я переехал в Авиньон. Гунтрамн же, забыв о клятве и о своем обещании[1223], отнял у меня мои богатства и присвоил их себе. Знайте, что я такой же король, как и брат мой Гунтрамн. И если вы переполнены такой лютой ненавистью ко мне, то отведите меня к вашему королю, и если он признает меня своим братом, то пусть делает то, что ему захочется. Если же вы этого не захотите, то дайте мне уйти туда, откуда я пришел. Я и вправду уйду, никому не причинив обиды, А чтобы убедиться в том, что это правда, спросите Радегунду из Пуатье и Инготруду из Тура[1224]: они подтвердят вам, что я говорю правдиво». Так он говорил, а многие сопровождали его слова бранью и упреками.
1216
…ибо те надеялись, что христиане не нанесут оскорбления базилике… – Этот эпизод есть также в сочинении Григория Турского «О славе исповедников» (Гл. 104 // MGH.SRM.T. 1.P. 559).
1217
Собравшись около Комменжа — В латинском тексте игра слов; Convenitur ad Convenas, непередаваемая в русском языке.
1219
Не ты ли тот, которого… остригали и выгоняли? – Так как король Хлотарь не признавал Гундовальда своим сыном. О Гундовальде см. кн. VI, гл. 24.
1220
Король Хильперик и сыновья его умерли, остался только один младенец. – Неточность: в 582 г., когда Гундовальд поднял мятеж, Хильперик был еще жив (см. кн. VI, гл. 24). Младенец — это последний сын короля Хильперика и Фредегонды, Хлотарь II (см. кн. VII, гл. 7).
1221
…«u никто не посмеет слова молвить против тебя». – Букв. «не посмеет пикнуть». Нав., 10, 21. Подобное выражение встречается и у Теренция (Адрианка, III, 2. 25).
1222
…взял с нею клятву у двенадцати святынь… – Число двенадцать у христиан считалось священным. Ср.: двенадцать апостолов.
1223
Гунтрамн же, забыв о клятве и о своем обещании… – Имеется в виду герцог Гунтрамн Бозон. См. кн. VI, гл, 24.
1224
…спросите Радегунду из Пуатье и Инготруду из Тура… – Радегунда, вдова Хлотаря I, жила тогда в основанном ею монастыре в Пуатье. Инготруда (Ингитруда), мать Бертрамна, епископа Бордо, из королевской семьи, тоже основала монастырь, но в Type, где и жила.