Когда же наступило воскресенье, епископ с утра поспешил в церковь для совершения церковной службы и, как подобает, начал петь по порядку антифоны[1368]. И когда во время пения псалмов он опустился на скамеечку для коленопреклонения, появился злодей–убийца и, вынув из–за пояса нож, поразил епископа, стоявшего на коленях на скамеечке, в подмышку. И епископ крикнул, чтобы клирики, присутствовавшие там, помогли ему, но никто из такого множества стоявших вокруг не помог ему. Тогда он простер окровавленные руки к алтарю, произнес молитву и возблагодарил бога. Затем верные ему люди отнесли его на руках к нему в опочивальню и положили на ложе. И тотчас же к нему явилась Фредегонда вместе с герцогом Бепполеном[1369] и Ансовальдом[1370] и сказала: «Не достойно ни нас, ни всех людей твоих, о святой епископ, что такое случилось, да еще в церкви. О если бы нашелся тот, кто осмелился совершить подобное, он понес бы достойное наказание за это злодейство». Но епископ, зная, что она произнесла эти слова с коварством, ответил: «Кто это совершил? Это совершил тот, кто убивает королей, кто то и дело проливает кровь ни в чем не повинных людей, кто совершает в этом королевстве всяческие злодеяния». Женщина же ответила: «У меня есть опытнейшие врачи, которые могли бы залечить эту рану. Позволь им прийти к тебе». И он ей в ответ: «Бог уже пожелал призвать меня из этого мира. А ты, зачинщица этих преступлений, будешь проклята в этом мире. И да пошлет бог кару на главу твою, за мою кровь». И когда Фредегонда ушла, епископ, отдав распоряжение по своему дому, испустил дух. [237]
На его погребение прибыл епископ города Кутанса Ромахар. Великая скорбь охватила тогда всех жителей Руана и особенно знатных франков этого города. Из них один знатный франк, придя к Фредегонде, сказал: «Много же ты совершила злодеяний на своем веку, но хуже всего, что ты приказала убить святителя божия. До сих пор ты такого еще не совершала. Да не замедлит бог покарать тебя за кровь неповинную! Ибо мы все будем расследовать это злодеяние, чтобы тебе впредь не повадно было совершать такие ужасные дела». Сказав это, он покинул королеву. Она же послала за ним пригласить его на обед. И так как он отказался, она просила, чтобы он, если не желает присутствовать на обеде, по крайней мере выпил бы чашу вина, дабы не уйти из королевского дома, ничего не отведав. Он подождал и, получив чашу, выпил полынную настойку, смешанную по способу варваров[1371] с вином и медом; но в это питье был подмешан яд. Как только он выпил, он тотчас же почувствовал, как его грудь стеснила сильная боль, а его внутренности словно разрывались. И он крикнул своим людям: «Бегите, несчастные, бегите[1372] от этого зла, дабы не погибнуть вам так же, как мне». Они не стали пить и поспешили уйти, а он тотчас потерял зрение, сел на коня и на расстоянии трех стадиев[1373] от этого места упал и умер.
После этого епископ Леодовальд[1374] разослал всем епископам письма и, приняв их совет, закрыл церкви Руана, чтобы народ не ждал богослужений до тех пор, пока путем всеобщего розыска не отыщется виновник этого преступления. Некоторых он схватил и путем пыток узнал от них правду, каким образом по совету Фредегонды было совершено это дело. Но так как Фредегонда упорно все отрицала, он не смог добиться отмщения за злодеяние. Говорили, что убийцы приходили даже к самому епископу, потому что он решил тщательно расследовать это дело, но так как он был окружен своими людьми, они не смогли причинить ему никакого вреда.
И вот когда об этом донесли королю Гунтрамну, обвиняя в этом Фредегонду, он послал трех епископов к ее сыну, считавшемуся сыном Хильперика, которого, как мы писали выше, назвали Хлотарем ч[1375]. А именно: епископов Артемия из Сента, Верана из Кавайона и Агриция из Труа, очевидно, для того, чтобы они с помощью воспитателей ребенка разыскали виновника этого преступления и привели его к нему. Когда же епископы сообщили о цели их посольства, вельможи Хлотаря ответили: «Нам самим не нравятся эти дела, и мы очень хотели бы отомстить за них. Но нельзя допустить, чтобы виновный, если он найдется среди нас, был отведен к вашему королю, ибо по королевскому постановлению мы сами можем пресечь преступления, совершаемые среди нас». Тогда епископы ответили: «Так знайте, что если тот, кто совершил это преступление, не будет выдан, наш король придет сюда с войском и опустошит всю эту область огнем и мечом, ибо ясно, что одно и то же лицо приказало заколоть мечом епископа и погубить отравой франка». Сказав это, они ушли, не получив определенного ответа, но всячески заклинали, чтобы обязанности епископа в этой церкви ни в коем случае не исполнял Мелантий, который был еще прежде поставлен на место Претекстата[1376]. [238]
1368
Антифон — попеременное пение двух хоров. Здесь это слово, как пишет Р. Бухнер (Т. 2. С. 205. Прим. 2), употреблено, видимо, в смысле респонсорий. Респонсорий — см. прим. 12 к кн. VIII.
1371
…выпил полынную настойку, смешанную по способу варваров… – В подлиннике: absentium — «абсент, полынная водка», ее употребляли преимущественно франки.
1372
«Бегите, несчастные, бегите»…. – Вергилий. Энеида (III, 639): «…бегите, бегите, несчастные».
1376
…чтобы обязанности епископа… ни в коем случае не исполнял Мелантий, который был еще прежде поставлен на место Претекстата, – См. кн. VII, гл. 19.