Выбрать главу

Девятнадцатым епископом был я, недостойный Григорий, получивший церковь города Тура, в коей были посвящены в епископский сан святой Мартин и другие служители господни. Церковь я застал обгоревшей и разрушенной, я ее заново отстроил, расширил и сделал выше, и освятил на семнадцатом году своего епископства. В ней, как я узнал от старцев–пресвитеров, предки хранили мощи блаженных, принесенные из Акавна[1870]. Я даже нашел и сам ковчежец в сокровищнице церкви святого Мартина, в которой мощи, принесенные сюда ради чудодейственной силы, проявляемой при почитании упомянутых блаженных, от плесени обратились в прах. И в то время как в их честь совершались молитвенные бдения[1871], я возжелал еще раз увидеть их при зажженной свече. Пока мы внимательно их рассматривали, привратник храма божьего сказал: «Здесь есть камень с закрывающейся крышкой, что в нем, я не ведаю, но об этом, как я знаю, не ведали также и прежние привратники, служившие здесь. Я принесу его, и вы тщательно исследуете, что там внутри». Когда он принес камень, я его раскрыл и нашел в нем серебряный ковчежец, в котором лежали мощи не только блаженного воинства, но и многих святых, мучеников и исповедников. Мы нашли, кроме того, и другие камни, выдолбленные внутри таким же образом, как и первый, в которых хранились мощи святых апостолов и святых мучеников. Этому дару свыше я подивился и воздал благодарение; и когда были отслужены молебны и обедни, я поместил святые реликвии в церкви. В часовню святого Мартина, примыкающую к самой церкви, я поместил мощи святых мучеников Космы и Дамиана. Найдя стены святой базилики обгоревшими от пожара[1872], я велел городским мастерам расписать и украсить их столь же искусно, как было раньше. При самой базилике я велел построить баптистерий, а который поместил мощи святого Иоанна и Сергия–мученика; а в старый баптистерий я поместил мощи святого мученика Бенигна. Кроме того, во многих местах в окрестностях Тура я освятил и прославил святыми реликвиями церкви и часовни, о чем говорить много я почел излишним.

Я написал десять книг «Истории», семь книг о Чудесах, одну книгу о Житии [святых] отцов, сочинил одну книгу толкований на Псалтирь и одну книгу о чине церковных служб. Я написал эти книги простым языком. Однако всех служителей господних, которые будут после меня, недостойного, управлять церковью Тура, я заклинаю грядущим пришествием [318] нашего господа Иисуса Христа и днем Страшного суда над всеми грешниками: да пусть никогда вас не снедает стыд удаления от суда господня, и да не будете вы осуждены вместе с диаволом, да не допустите вы никогда того, чтобы эти книги были уничтожены или заново написаны, как если бы из них выбирали одно, пренебрегая другим, но пусть они сохраняются вами в целости и неприкосновенности, такими, как оставлены нами. Если тебя, о служитель божий, кто бы ты ни был, обучил семи свободным искусствам [наставник] наш Марциан[1873], то есть при изучении [курса] грамматики он научил тебя читать, [курса] диалектики — искусству направлять ведение спора, [курса] риторики — знать размеры стиха, [курса] геометрии — исчислять меру земель и линий, [курса] астрономии — наблюдать движение звезд, [курса] арифметики—слагать числа, [курса] гармонии — приводить в соответствие ритмы звучаний с приятной интонацией стихов; если ты станешь после этого столь искушенным во всех сиих искусствах, что наш язык покажется тебе слишком грубым, я умоляю тебя — не уничтожай все же написанного мною. Если же в сих книгах тебе что–либо понравится, я не осужу, если ты изложишь мою историю в стихах, сохранив наше сочинение нетронутым. А эти книги мы завершили на двадцать первом году нашего епископства[1874]. И хотя выше мы рассказали о епископах Тура, отмечая годы их служения, однако наше исчисление не следует точному обозначению дат, так как мы не могли с точностью установить промежутки времени между поставлениями в епископы[1875].