Покидая Клермон, Теодорих оставил в нем для охраны своего родственника Сигивальда. А в то время там жил некий Литигий, из людей незнатных: он чинил большие козни святому Квинциану. И хотя святой епископ даже припадал к его ногам, однако это его никогда не трогало, и он оставался ему непослушным и даже как–то рассказал жене в шутку о том, как вел себя с ним святой. Но она была умнее его и, опечаленная этим, лишь сказала: «Коль скоро ты сегодня пал так низко, то ты никогда не поднимешься». А на третий день пришли от короля гонцы, связали его и увезли вместе с женой и детьми. После этого он никогда не возвращался в Клермон.
14. И вот Мундерих, выдававший себя за королевского родственника, возгордившись, сказал: «Какое мне дело до короля Теодориха?[407] Ведь и у меня должен быть королевский трон, как и у него. Я пойду и соберу свой народ, и потребую от него клятву в верности, чтобы Теодорих знал, что я такой же король, как и он». Он пошел и начал совращать народ, говоря; «Я вождь. Следуйте за мной, и будет вам хорошо»[408]. И за ним последовала толпа, состоящая из простых людей, и, как это обычно бывает по человеческой слабости, они присягнули ему на верность и оказали ему королевские почести. Когда Теодорих узнал об этом, он направил к нему послов со словами: «Приходи ко мне, и если тебе должна принадлежать какая–либо часть из владений моего королевства, то возьми ее». А говорил Теодорих эти слова из хитрости и, конечно, для того, чтобы, когда он придет к нему. убить его. Но тот не захотел идти, говоря: «Идите и сообщите вашему королю, что я такой же король, как и он». Тогда Теодорих приказал войску выступить, чтобы силой захватить Мундериха и наказать его. Узнав об этом, Мундерих, не имея сил для защиты, укрылся со всем своим имуществом в стенах крепости Витри и постарался там укрепиться со всеми теми, кого он уговорил присоединиться к нему. И вот войско выступило и, окружив крепость, осаждало ее в течение семи дней. Мундерих же, отражая со своими натиск, говорил: «Будем храбро стоять и сражаться вместе до самой смерти и не покоримся недругам». И хотя войско и метало со всех сторон копья в крепость, однако оно не имело никакого успеха, о чем и сообщили королю. Он же послал одного из своих людей по имени Арегизил [к Мундериху] и при этом сказал ему: «Ты видишь, — говорит король, — этот вероломный превосходит нас своим упорством. Иди к нему и дай ему клятву в том, что он может, не опасаясь, выйти оттуда. А когда он выйдет, ты его убей, уничтожив [69] этим память о нем в нашем королевстве». Арегизил ушел и сделал так, как ему было приказано. Однако прежде он условился со своими людьми, говоря им: «Когда я произнесу вот такие–то и такие–то слова, вы тотчас бросайтесь на него и убивайте».
Войдя в крепость, Арегизил сказал Мундериху: «До каких пор ты будешь здесь сидеть, как глупец? Неужели у тебя надолго хватит сил сопротивляться королю? Ведь у тебя уже нет пищи! Когда голод тебя прижмет, ты сам выйдешь и предашь себя в руки недругов, и умрешь, как собака. Послушайся лучше моего совета и покорись королю, чтобы остаться в живых тебе и сыновьям твоим». Тогда Мундерих, поддавшись на такие речи, сказал: «Если я выйду, король меня схватит и убьет меняй моих сыновей, и всех моих сообщников, которые присоединились ко мне». Арегизил ответил ему: «Не бойся, а если захочешь выйти, то доверься клятве, что будешь в безопасности за содеянное тобой, и безбоязненно предстань перед королем. Не бойся, ты будешь для него тем же, что и прежде». На эти слова Мундерих ответил: «О если бы я был уверен в том, что меня не убьют!». Тогда Арегизил, положив руки на священный алтарь, поклялся в том, что он по выходе останется невредимым.