Еще до бедствия в Клермоне[571] подобным же образом привели в страх население этой области великие предзнаменования. А именно: вокруг солнца часто показывалось сильное — утроенное и учетверенное — сияние, которое простые люди называли солнцами, говоря: «Взгляни–ка! На небе три или четыре солнца»[572]. Но однажды, в октябрьские календы[573], солнце было затемнено так, что не только не светила даже и четвертая часть его, но оно казалось безобразным и бесцветным, как мешок. Кроме того, над этой областью в течение целого года появлялась звезда, которую некоторые называют кометой, с хвостом, похожим на меч; и видели, как пылает небо; и было много других знамений. В клермонской церкви в какой–то праздник во время утренней службы влетела птица коридалл, которую мы называем жаворонком[574], и крылышками с такой быстротой погасила все горящие лампады, что можно подумать, будто их схватил какой–то человек и опустил в воду; влетев в алтарное помещение под балдахином, она чуть было не погасила и светильник, но служители помешали ей и убили ее. Подобное проделала с горящими светильниками и другая птица в базилике блаженного Андрея. А уж во время самой чумы такая смертность была[575] во всей той области, что и невозможно сосчитать, какое множество людей там погибло. И в самом деле, когда уже не стало хватать гробов и досок, то погребали в одну могилу по десять и более человек. Подсчитали, что в базилике святого Петра[576]в одно из воскресений было триста покойников. И сама смерть была внезапной. А именно: когда появлялась рана наподобие змеи в паху или под мышкой, человек так отравлялся ядом, что он испускал дух на второй или третий день. Сила яда лишала человека сознания. Тогда же умер и пресвитер Катон; в то время, когда многие бежали от этой чумы, он никогда не покидал своего места[577], участвовал в погребении умерших и мужественно служил панихиды. Этот пресвитер был весьма человечен и преисполнен любви к простым людям; и я думаю, что это обстоятельство, если и страдал он гордынею, было ему в оправдание. А епископ Каутин вернулся обратно в город после того, как он, боясь этой чумы, побывал в различных местах; но болезнь настигла и его, и он умер в страстную пятницу. В этот же самый час умер и Тетрадий, его двоюродный брат. В то время эта болезнь сильно обезлюдила города Лион, Бурж, Шалон и Дижон.
32. Жил в то время в монастыре в Рандане, в области Клермона, пресвитер, известный чудотворец, по имени Юлиан. Был он человеком весьма воздержанным, не употреблял ни вина и никакого мяса, под одеждой все время носил власяницу; был неутомим в бдениях и усерден в молитвах; ему легко удавалось излечивать бесноватых, возвращать зрение слепым [100] и избавлять от других недугов с помощью имени господня и осенения святым крестом. И так как у него от постоянного стояния распухли ноги, то его спрашивали, почему он всегда стоит, хотя его здоровье не позволяет этого, а он шутя отвечал благочестиво: «Они работают на меня, и пока я жив по воле божией, они меня будут поддерживать». Мы сами видели, как он однажды в базилике блаженного мученика Юлиана вылечил бесноватого только своим словом. Он часто одной молитвой, избавлял от четырехдневной и других лихорадок. Во время этой чумы он, будучи в преклонном возрасте и отличившись совершением многочисленных чудес, был взят из этого мира в вечный покой.
571
Еще до бедствия в Клермоне… – Имеется в виду эпидемия 571 г. Марин Аваншский в «Хронике» (Р. 238) упоминает об эпидемии оспы, которая охватила Галлию и Италию в 570 г.. и о другой эпидемии, называемой им pustula — «гнойный нарыв», свирепствовавшей в этих областях в 571 г. и опустошившей их.
572
«…На небе три или четыре солнца». – О подобных природных явлениях упоминают в наши летописцы. Н. М. Карамзин, приводя отрывок из летописи XVI в.. пишет: «…нередко восходили тогда две, три луны, два и три солнца вместе; столпы огненные…», предвещавшие, по понятиям того времени, опасность, угрожающую царству. (Карамзин Н. М. История Государства Российского. Л., 1984. Т, 2. С. 361).
574
…которую мы называем жаворонком… – В подлиннике: alauda — «жаворонок хохлатый»; слово заимствовано из кельтского языка.
577
Тогда же умер и пресвитер Катон… он никогда не покидал своего места… – О нем см. кн. IV, гл. 5–7. 11, 15. Григорий, подчеркивая человечность пресвитера Катона, его любовь к простым людям и самоотверженное служение им во время чумы, как бы сопоставляет поведение Катона с поведением епископа Каутина, сбежавшего из Клермона от чумы, жадного и алчного, способного погубить ближнего ради наживы.