Я допущу даже преувеличеніе, не настаиваю на равномерности. Снисхожу къ немощи плоти; предоставляю десять месяцевъ телу и еще несколько (дней). Но пусть оно оставитъ Четыредесятницу не оскверненною, чтобы я хоть немножко освободился отъ нечистоты, пока грязь просушивается воздержаніемъ. Это, христіане, справедливо и безпрекословно и по Божескому и по человеческому суду. И ты, судья, (благо ты во–время пришелъ) разсуди меня, душу, въ споре съ теломъ. Отними отъ меня, христіанинъ, сладострастіе, какъ нечто ребяческое. Ты — мужъ, не мысли, какъ дети, которыя, когда не получатъ меду, плачутъ, и, когда не дашь имъ мяса или вина, упавши бьются, досаждая всемъ весьма много своимъ воплемъ. — Краснею отъ стыда за обжоръ, какъ (много) они жертвуютъ сравнительно съ воздержаніемъ[23]. Постоянно зеваютъ, наклоняются по–немногу, вскакиваютъ, но опять засыпаютъ по неволе. Въ разсеянности стараются проводить дни; жалуются на солнце, что оно медлитъ заходомъ, и днямъ приписываютъ бóльшую обыкновенной продолжительность. Выдумываютъ, затемъ, боли желудочныя, спираніе газовъ, тяжесть въ голове, извращеніе обычнаго порядка жизни, — хотя все это суть признаки пресыщенія, а не поста. Неохотно приступаютъ къ почтенной трапезе, ропщутъ противъ овощей, ругаютъ бобы, какъ излишнюю прибавку къ творенію. Такъ, и въ качестве знатоковъ природы выступаютъ эти любители наслажденій противъ постныхъ кушаній. — Воду глотаютъ они залпомъ, какъ какое–нибудь непріятное лекарство, прописанное врачами. А многіе подделываютъ и вино, искусственными средствами удовлетворяя своей страсти; другіе занимаются подобнымъ же ремесломъ относительно овощей, и бываютъ очень разнообразными изобретателями наслажденія. Это крайне нелепо и безсмысленно. Воздержаніе есть знакъ независимаго и благороднаго образа мысли, а не рабская изворотливость, стремящаяся исполнить долгъ, не какъ следуетъ, а съ низкимъ лукавствомъ. Еще награды требуешь ты за то, что живешь по закону добродетели; но ведь награда и воздаяніе обещаны искреннимъ делателямъ, а не коварнымъ.
He искажай поста, чтобы не потерпеть тебе того, что бываетъ съ корчемниками. Если они наказываются, когда примешиваютъ воду къ вину, то какъ избежишь наказанія ты, вводящій въ строгій постъ измышленныя наслажденія? He выставляй мне на видъ мнимыя немощи. He лги на Четыредесятницу, какъ причину болезней; напротивъ, она есть источникъ здоровья. He выдумывай извиненій въ грехахъ вместе съ людьми, преданными удовольствію. Только вследcтвіе дурной привычки воздержаніе представляется тебе противнымъ, а не по существу оно тяжело. Свидетельствомъ этого служатъ все те варвары, которые ни винограда ни садятъ, ни вина не пьютъ, а употребляютъ для питья естественную и безъискусственную воду, и (не смотря на то) оказываются храбрыми и победоносными въ войнахъ, и берутъ верхъ надъ пьющими много вина, какъ и подобаетъ — трезвымъ — надъ пьяными. Тела у нихъ легкія и выносливыя; они быстро вскакиваютъ на коня, — ловки, смелы, метки при стрельбе; непоколебимы въ своей удали и умеютъ всегда найтись въ трудныхъ обстоятельствахъ. — Итакъ, не клевещи на воду, будто нездорова она, будто делаетъ больными и слабыми техъ, кто употребляетъ ее: опытъ изобличаетъ твою клевету.
Но что я говорю о вине? Скиѳы–кочевники, живущіе около Босфора, а также и обитающіе по реке Рейну, не имеютъ домовъ и домашнихъ очаговъ. Живя въ шатрахъ, они устрояютъ себе кровъ изъ шерсти, изъ шкуръ овечьихъ и всякихъ другихъ покрывалъ. Поэтому они и печенаго хлеба не имеютъ, и плуга не знаютъ, и земли не пашутъ: ибо какъ они могутъ иметь понятіе о хлебе и семенахъ земныхъ, если не научились земледелію? И однако, обходясь безъ хлеба и вина, они мужественны и равносильны всемъ народамъ въ войне, а многихъ и побеждаютъ. Отсутствіе хлеба и вина нисколько не вредитъ имъ; но унаследованная отъ отцовъ привычка сделалась природой для этихъ людей.