Так как евреи оказались столь неразумными и безсмысленными, то Господь наш и Спаситель, как некий врач заботливый[41] и премудрый, если болезнь не поддается первому опыту, обращается к другому способу лечения. Духовно слепых Он хочет исцелит при помощи встреченного по пути слепца, который страдал слепотою не всдедствие какого либо случайного повреждения, но из чрева матери явился на свет с таким прирожденным недостатком.
Увидав человека (слепца), Он остановился и был готов к исцелению, превышающему человеческий разум[42] и искусство. Ведь врачебная наука занимается изследованием тех болезней, которые по каким либо обстоятельствам приключаются в последствии времени уже после того, как природа окончит рождение живого существа и произведет оное на свет. Лечение же какого либо прирожденного телу порока она не выдает за свое дело, — а также впрочем и не всех вообще болезней, приключающихся в последствии. Свидетели сего — те из людей, которые искалечены и которым ни один врач не возстановил недостающих членов. Посему и ученики, почувствовав жалость к страданию и взирая на человека, не вкусившего наивысшей сладости (от видения) света, суетно любопытствовали о причине бедствия и не очень искусно вопрошали Господа: по собственной ли вине или за грехи родителей он родился на свет таковым? В том и другом случае вопрос этот заключает в себе нечто достойное порицания: ибо ни за родителей[43] не был бы осужден он, так как Бог не наказывает одного за другого[44], — ни за собственные грехи[45] он не нес наказание, хотя и родился слепым, — ведь никто не грешен прежде рождения. Итак, хотя любопытство[46] и не очень одобрительно, но мы должны узнать, как Истина, Господь наш, ответила на вопрос. Порок сей (говорит Онъ), о ученики, не есть воздаяние за грехи, но уготовление будущего домостроительства, дабы[47] Считавшийся обыкновенным человеком совершил вышечеловеческое, — дабы Создатель всяческих, после первого творения, обрел и теперь побуждение к деланию, — а также чтобы из частного удостоверить и общее и убедить жестокий и непослушный народ отбросить камни и поклониться (Ему). Да просветятся же очи не видящие, дабы Солнце правды освещало души неразумныхъ! Да совершится чудное дело и создадутся взоры, дабы возстающие узнали, что Называемый сыном Иосифа, если был истинным сыном плотника, мог исправлять сломавшуюся колесницу или соединять дерева, отделившияся от связи, или делать подпоры к сломавшейся балке[48], — то часть человека, и часть прекраснейшую, образованную природою с особенною тщательностию, а именно глаз, не был бы в состоянии сотворить кто–либо другой кроме Того, Кто с первоначала имеет власть над природою.
И если кто пожелает ободтить особое внимание на человеческие члены, Тот в этой, преимущественно, частичке тела усмотрит всесильную и разнообразную премудрость Бога, показавшему такое великолепие искусства в столь малом очертании частички и члена (тела). Ему, во–первых, сообщена какая–то прелесть, он приятен и немясист, так сказать, при нежности имеет твердость и при слабости силен. Он, потом, украшен разнообразными цветами: так средина его имеет очертание (окраску) черного цвета, — и не все однообразное, но состоящее из соединения нескольких различных кругов, причем его центр и средина имеет более темный цвет[49], внешняя же окружность переходит отчасти в золотистую окраску; совне вокруг нея облегает белок, светлый и прозрачный, не чисто лишь белый, но имеющий некоторый кристаллоподобный и прозрачный вид; глазное яблоко окружено красноватым цветом, чем придается приятность белому и черному. Кроме того он, при своей плотности, столь прозрачен и гладок, что отражает образы приближающихся к нам и как бы верное зеркало отпечатлевает черты беседующих с нами, почему самый центр его окружности и называется зрачком (ϰόρη), так как всегда показывает человеческий образ противо (стоящему и) смотрящему. Как смотрящему в зеркало невозможно тотчас же не отразить в материи свои черты, так и лицом к лицу стоящему с человеком — не начертать в глазу свой образ. Так смотря один на другого, люди бывают зеркалами друг друга.
Итак, достоин удивления между созданными предметами глаз. Ведь он и Бога мне открывает, точно узнавая всю тварь и от дел показывая художника. От видимого он изъясняет[50] невидимое. Посредством него я имею знание о солнце, постиг устройство неба, узнал красоту звезд и основание земли, природу моря, — различие семян, разнообразие растений и различные виды цветов, — мрак тьмы и блеск света и вообще все, что Бог, создав, одобрил (Быт. 1:31). Итак, если бы не существовало глаза, тварь состарелась бы без свидетеля, так как не было бы никого, кто созерцал бы пребывающую в ней премудрость Божию и силу.
44
Ср. Иез: 18:20: сын не понесет вины отца, чему кажущееся противоречие представляет Втор. 5:9: Я Господь Бог твой, Бог ревнитель, за вину отцев наказывающий детей до третьяго и четвертого рода ненавидяших Меня, устраняющееся тем, что в последнем случае предполагается деятельное и свободно–сознательное причастие детей унаследованным от отцев греховным склонностям и страстям. Так и в Евангелии (Матф. 23:29–35) Господь говорит, что неверующие иудеи сами против себя свидетельствуют, что суть сыновья убийц пророков, так как и сами будут дополнять меру отцев своих совершением таковых же злодейств, а именно: убиения, распятия, мучений, и преследований пророков и мудрых книжников.
48
Cod. Seg. прибавляет: «или выглаживать шероховатость досок, или делать вобще то, чему ремесленник отец научает свое дитя по свойству своего ремесла».