Но человеку разсудительному и пекущемуся о будущем, считая эту притчу как бы за предохранительное некое лекарство от болезни, надлежит избегать опыта подобных зол и оказывать сострадание и человеколюбие, как вину (или средство для достижения) будущей жизни. Как бы на действительном событии[95] и применительно к определенным лицам Слово Божие излагает нам это вразумление, дабы мы, живо и наглядно наученные закону благоустроенной жизни, никогда не пренебрегали заповедей Писания, как на слове только устрашающих, но не доводящих угрозу до (действительнаго) наказания. Знаю, что многие из людей, обольщаемые таковыми помыслами, предоставляют себе безпрепятственную власть грешить. Но всецело противоположному научаемся мы из предложеннаго места Писания, — (именно тому) что ни снисхождение какое-либо не облегчает наказания тамошняго суда, ни человеколюбие не уменьшает определеннаго возмездия, — если речениям Партиарха надо давать должное значение. После долгих молений к нему со стороны богача и выслушав многое множество жалобных воззваний, он не преклонился на эти сетования и терпевшаго тяжкое наказание не изъял от мук, но с строгою мудростию подтвердил праведный суд, сказав, что каждому но достоинству определил Бог участь (его); — и тебе, при жизни усладившемуся вопреки чужим бедам[96], (теперь) положено то, что терпишь, как наказание за прегрешение, — а измучившемуся там и попранному и переносившему горькую жизнь во плоти, назначено здесь некое сладостное и радостное состояние.
При том же и пропасть, говорит, великая служит препятствием сообщению их друг с другом и разделяет наказуемых от награждаемых, дабы те и другие жили совершенно врозь друг от друга, отдельно вкушая блаженство и муки.
Думаю, что чувственная притча служит прикровением[97] духовнаго созерцания. Не можем же мы на самом деле представлять там ров, выкопанный ангелами, подобно как в лагерях бывает среднее пространство между неприятелями. Но Лука употребил образ пропасти, описывая нам то разделение, каким отдалены друг от друга жившие согласно добродетели и жившие иначе. Размышление это нам запечатлевает и Исаия, говоря приблизительно так: неужели рука Господа не может спасти? или Он отягчил слух Свой, чтобы не услышать? Но грехи наши разделяют между (нами и) Богом (Ис. 59, 1-2).
Похвальное слово в день святаго первомученика Стефана (27-го Декабря).
Как по истине священен и прекрасен круг радующих нас предметов! Праздник следует за праздником и торжество сменяется торжеством! От молитвы мы призываемся к молитве и за Богоявлением[98] Господа следует чествование раба. Устремит ли кто взор свой к появлению в мир Рожденнаго вчера[99] плотию и всегда Cущаго по божеству, или же к мученичеству, какое претерпел сегодня[100] благородный слуга: тот найдет (в обоих событиях) хотя и многие и разнообразные предметы, но одну цель — чтобы мы научились благочестию. Так вчера ежегодный и обычный праздник научил нас тому, что родился Спаситель мира, Безплотный облекся плотию и Безтелесный оделся телом; потом — что за нас приял Он страдания и был вознесен на древо не ради чего либо иного, как ради промышления о нас[101]. Сегодня же взираем на благороднаго подвижника, побиваемаго камнями за Него, дабы кровью (своею) воздать благодарность за кровь (Его).
Итак Стефан — виновник сего торжественнаго собрания, призвавший нас к видимой у всех радости, созвавший (нас) как единый город в собрание, муж — начаток мучеников, учитель страданий за Христа, основание добраго исповедания, ибо прежде Стефана никто не изливал крови (своей) за Евангелие. Но как Каин, тот (известный) братоубийца, — как научает меня Моисеево повествование (Быт. 4, 8 сл.), — совершил братоубийство, ибо, вместо естественной любви усвоив вражду, он первый обновил землю убийством: так и Стефан треблаженный первый своею кровью освятил землю посредством благочестиваго подвига (мученичества), — муж, по времени второй после апостолов, а по славным делам первый[102]. И не вознегодуешь на меня ты, Петр, — не оскорбишься ты, Иаков, — не опечалишься ты, Иоанн, — если я не только сравню сего мужа с вашим любомудрием, но и хочу усвоить ему нечто бóльшее. Напротив, возвеселитесь радостно, ибо вы — отцы независтливые, гордитесь успехами сынов и удовольствие испытываете при превосходстве чад ваших над вами в добродетели. Ведь если что хорошее и великое совершено Стефаном, то это есть конечно ваше, — его наставников и тайноводителей (дело). Так и отличие борцов служит к славе воспитателя. Посему, немного умилостивив вас, с дерзновением скажу, чтó даст мне предмет, в восхваление сего доблестнейшаго во Христе мужа. Старейший из учеников — ты, святый Петр, и прежде всех возвестил Иисуса Христа (Деян. 2, 14 сл.). Но когда еще ты проповедывал евангельское слово, переходил из города в город, путешествовал из страны в страну, нес труды проповеди: сей (Стефан), войдя в поприще[103] и быстро взяв венок за подвиг, перешел со славою на небо, между тем как ты еще вращался на земле; даже более (оказывается), если Сам Отец и Сын призывают его посредством чуднаго видения. Такъ-то даже Петр (удостоивается мученическаго венца после Стефана), — и сказаннаго достаточно, ибо крайне безразсудно состязаться в нервенстве с отцами. Посмотрим и на тебя, Иаков брат Иоаннов (Матф. 4, 21). Ты — благовестник Христов, вторая добыча после Петра. И кто не подивится твоей вере? Как только ты призван был, то, нисколько не умедлив, повиновался. Вместе с ладьею ты оставил отца Зеведея и последовал за Христом, как истинный ученик. Ты пострадал за благочестие охотно сознаюсь, ибо Ирод жестоковластный умертвил тебя мечем; но спустя уже много времени после Стефана (Деян. 12, 1-2). И зачем называть мне всех отдельно, когда он предвосхитил награду мученичества пред всеми вообще святыми, первый вступив в борьбу с диаволом и первый одержав победу, — став подражателем Давида, хотя и в обратном отношении? Камнями (Деян. 7, 58-59) Давид победил Голиафа, камнями и Стефан — диавола[104]; но один — такими, которые бросал, другой же такими, которые в него бросали. Мы же, народ Христов, подобно тогдашнему воинству израильскому (1 Цар. 18, 6 дал.), да вопием и воспеваем победныя песни, взирая (на него) как бы на присутствующаго (здесь), изумляясь как бы стоящему (среди нас).
96
ἐπὶ τοῦ βίου τρυϕήσαντι ϰατὰ τῶν ἀλλοτρίων συμϕορῶν, — т. е. несмотря на бедствия ближних, — роскошь богача была во вред благосостоянию других людей, сопровождалась бедствиями других.
98
Θεοφάνεια или ἐπιφάνεια: так древне-церковные писатели называли Рождество Христово и Крещение Господне, соединявшияся в один праздник, хотя некоторые первый термин употребляли о Рождестве, а второй о Крещении Господа. См. Suicer’а Thesaurus Ecclesiasticus art. ἐπιφάνεια.
102
т. е. по времени мученичества, — как первомученик, предваривший своим подвигом своих наставников — апостолов.
103
στάδιον — место для состязания; оно имело огороженныя две параллельныя стороны и полукруглую третью, а четвертая оставалась открытою, которою входили состязавшиеся; победители удостоивались венка по приговору суда.
104
λίθοις, но в 1 Цар. 17, 19 по LXX: ἒλαβεν λίθον ἓνα — камень един, ср. евр. Но св. Астерий, для ораторскаго соответствия, берет термин в значении не отдельнаго камня, но вообще — вещества или орудия.