Завещание[117] Преподобного и богоносного Отца нашего и исповедника, Феодора Игумена Студийского.
Слыша Божественного Давида, говорящего: уготовихся и не смутихся (Пс.118:60), и еще: Готово сердце мое, Боже (Пс.56:8), я ныне, впавши в неисцельную болезнь окаянного моего тела, и не имея возможности собрать всех вас к себе, чада мои, братия мои и отцы мои, на день моей кончины, так как монастыри рассеяны по разным местам, и некоторые из братий находятся в отсутствии, а уже пришел час моего исхода из сей жизни: то заблаговременно составляю это мое вам завещание, считая это благопотребным к вашему утверждению, дабы все услышали последнее мое слово, и узнали, как я верую и кого оставлю по смерти своей игуменом, дабы все вы имели между собою согласие и мир о Христе, каковый мир оставил Господь святым Своим ученикам и Апостолам, когда хотел вознестись на небеса. О вере.
Итак, я верую в Отца и Сына и Святого Духа, во Святую, единосущную и преначальную Троицу, во имя Которой и крестился, и возродился, и принял помазание; исповедаю Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого, триедино но Божеству, равно как едино три по Ипостасям; ибо един Бог есть Святая Троица по единосущию, хотя и разделяется но различию Ипостасей. Еще исповедаю, Единого от Троицы, Господа нашего Иисуса Христа, по бесконечному человеколюбию во плоти пришедшего, т. е., для спасения нашего рода принявшего плоть от Святой и Пренепорочной Богородицы без семени человеческого, и от утробы Ее, по Писанию, родившегося законом естества, сугубого (по естеству), так как Он весь совершен по Божеству, и не приложен оставаясь тем, чем был, и весь совершен по человечеству, восприняв все человеческое (кроме греха); Единый и тот же по Ипостаси, познаваемый в двух естествах, и двух волях и действиях, соответственно которым совершал как Божеское, так и человеческое.
Сверх всего отвращают всякой прелести еретического общения, следуя шести вселенским соборам еще же и (седьмому) который недавно собирался в Никее вторично против (иконоборцев), клевещущих на христиан, покланяюсь и почитаю честные и священные иконы Господа нашего Иисуса Христа, Богородицы, Апостолов, Пророков, Мучеников и всех преподобных и праведных, испрашиваю и святых их молитв, умилостивляющих Бога. Покланяюсь с верою и благоговением пресвятым их мощам, как исполненным благодати Божией.
Еще приемлю всякую Богодохновенную книгу Ветхого и Нового Завета, а вместе и жития и священные писания всех Святых Отцев, учителей и подвижников. Это я говорю ради умоповрежденного Памфила, который пришел сюда с востока, и оклеветал сих преподобных, Марка, Исаию, Варсануфия, Дорофея и Исихия, – т. е., не тех Варсануфия, Исаию и Дорофея, которые, как безглавые вместе с безглавыми (акефалами, ἀκεϕάλων) и десяторогие с десяторогими, подвергнуты анафеме от Святого Софрония в его Ливелле[118], но других некоторых одноименных, которых я по преданию Отцев признаю, уверившись чрез вопрошение Святейшего Патриарха Тарасия, священноначальствовавшего в то время, и других достоверных лиц, и здешних, и восточных, а также и тем, что образ Варсануфия стоит в великой церкви вместе с прочими образами Святых Отцев в ряду святых икон, т, е. Святого Антония, Ефрема и многих других, и что я не нашел в их учении никакого заблуждения, напротив нашел великую душевную пользу.
Если же, по соборном рассмотрении, будет доказано какое-либо в них заблуждение, и что анафематствованы они или другие некоторые впавшие в ересь; то анафема им, и еще анафема, и все анафема от Отца, и Сына и Святого Духа.
С сим вместе исповедаю, что монашеский образ высок, возвышен, ангельский и очищает всякий грех совершенною жизнию, т, е, если она проводится согласно с законоположением подвижнических уставов Божественного и Великого Василия, а не так как некоторые, одно принимают, а другое оставляют. Ибо кроме трех указанных в Божественной Лествице, устроений (монашеского жительства)[119] иначе как-либо проводить жизнь законно нельзя. Еще никто не должен приобретать ни раба, ни скота женского пола, так как это не сообразно с нашим житием и опасно для душ наших.
118
Св. Софроний, Патриарх Иерусалимский (как пишется в ЧетьМинеи 11-го Марта) «собрав у себе поместный собор, прокля единовольников (Монофелитов) ересь, и писанми утвержденная на своем Соборе разосла всюду».
119
Все житие монашеское содержится в трех главных устроениях и образах подвига: или в подвижническом уединении и отшельничестве, или в том, чтобы безмолвствовать с одним и много с двумя; или наконец в том, чтобы терпеливо пребывать в общежитии (Леств. 1, 26).