86. Опыты в добродетелях ещё не сообщают душе совершенной [нравственной] непоколебимости с помощью только личного рвения, если посредством благодати [добродетели] не перейдут в существенное внутреннее расположение. Каждая добродетель имеет своеобразное дарование и своё действие, при которых оно даже не желающих быть её соучастниками может влечь к себе навыком и природой добра и, когда будет нам дана, с тех пор сохраняется твёрдо и неизменно. Для совершения [добродетелей][132] люди имеют в собственных членах благодать Духа, как живую душу. Без неё всё собрание добродетелей становится мёртвым. И те, кто представляются имеющими [добродетели] в совершенстве и осуществляющими их, [имеют часто] одну только тень и призрак прекрасного, а не изображение истины.
87. Основных добродетелей четыре: мужество, благоразумие, целомудрие и правда. По мере излишества или недостатка в них к ним близки восемь [душевных качеств], у нас называемых и считаемых пороками, а в мире — добродетелями. За мужеством обычно следуют наглость и боязливость, за благоразумием — коварство и невежество, за целомудрием — распущенность и окаменение, за правдой — корыстолюбие и неправда или обида. В середине их стоят не только основные и естественные добродетели, возвышающиеся над излишеством и недостатком, но и деятельные. Одни из добродетелей по правоте рассуждения выражаются в [добром] произволе[133], другим сопутствуют извращение [добра] и самомнение. О том, что среднее положение занимают[134] настоящие добродетели, свидетельствует притча, гласящая так: «Пусть будут исправлены все благие пути» (см.: Притч.2:9). Итак, все добродетели объединяются в трёх силах души, в которых рождаются и упрочиваются, имея основанием своего здания четыре родовые добродетели, наиболее же — Христа. Притом естественные добродетели очищаются деятельными, а божественные и сверхъестественные [добродетели] преподаются благоволением Духа.
88. Из добродетелей одни суть деятельные, другие — Божественные, иные естественные и духовные. Деятельные [представляют результат] свободного избрания, естественные — внутреннего склада, Божественные — благодати.
89. Как происхождение добродетелей имеет место в нашей душе, так и [источник] страстей. Но первые естественно рождаются в ней, вторые же — вопреки природе. Причину порождения добра и зла душа находит в склонении желания, которое — как острие для начертания линии или стре́лка на коромысле весов — в какую сторону преклонится, то влияние и принимает и в том [направлении] действует. Воля подлежит двоякому действию, потому что в себе самой содержит то и другое, [именно]: добро по рождению, а зло по свободной склонности воли.
90. Писание называет добродетели отроковицами (см.: Песн.1:2) в силу их тесной связи с душой, почему они созерцаются с нею как один дух и тело. Символом любви служит вид[135] отроковицы, а свидетельством целомудрия и чистоты этих священных дев — их одежда. Божественной благодати обычно [свойственно] творить и безошибочно преобразовывать разновидности добродетели у сильных [духом] применительно к их качествам и свойствам.
91. Существует восемь начальствующих страстей: три великие: чревоугодие, сребролюбие и тщеславие — и пять следующих за ними: блуд, гнев, печаль, леность и гордость. Так же и из добродетелей, противоположных [страстям], три главные: нищета, воздержание и смирение, а с ними и за ними следуют [остальные]: чистота, кротость, радость, мужество, самоуничижение и весь ряд добродетелей. Изучить и осознать силу, действие и благоухание каждой добродетели и [зловоние] страсти возможно не всякому желающему, но только действующему, трудящемуся словом и делом и получившему от Святого Духа дар ве́дения и рассуждения.
92. Добродетели то действуют, то [нами] приводятся в действие. Они действуют, поселяясь у нас в надлежащий момент, когда, как и сколько хотят. Мы проявляем их по свободному желанию, нравственному складу и привычке. Но они существенны в себе, а мы нравственно сформировываемся при них приблизительно[136], так как образ всех наших [добрых] действий есть отпечаток первообразного. Духовное прежде будущего бессмертного наслаждения существенно усвояется немногими[137]. И здесь, собственно, мы принимаем на себя и совершаем труды и подвиги[138], а не [владеем] самими добродетелями.
93. Тот, по Павлу, священнодействует благовествование (см.: Рим.15:16), кто, состоя его участником, может деятельно сообщить Христово просвещение и другим. Подобно некоторому семени, разбрасывает он Божественное слово на душевных нивах своих слушателей. Слово ваше, говорится, да будет всегда с благодатью, приправлено солью Божественной благости (Кол.4:6), дабы оно доставляло благодать слушающим с верою (Еф.4:29). Назвав учителей земледельцами, а обучаемых обрабатываемым полем, [апостол] весьма мудро изображает тех пахарями и сеятелями Божественного слова, а этих — удобренной, плодоносной и богатой землёй добродетелей, потому что истинное священнодействие есть не только выполнение Божественных дел, но и [личное] участие и преподавание благ.