94. Устно произносимое к научению других слово бывает различно и не одинаково истекает из четырёх источников[139], а многими способами. Иное слово [исходит] от учения, иное — от чтения, другое — от деятельности и иное — от благодати. Но, как вода, однородная по природе, претворяется в присущее ей свойство применительно к различию лежащей под ней земной почвы[140] и изменяется, как это познаётся и на вкус, то в горькую или сладкую, то в солёную или кислую, так и произносимое слово, изменяясь сообразно нравственному строю всякого, узнаётся в действии и чрез него приносит пользу.
95. Слово дано всякому разумному существу в наслаждение, и от слова, как от некоторой разнообразной пищи, воспринимающая душа [всегда] чувствует неодинаковую сладость. Научное слово есть для неё как бы воспитатель, нравственно образующий её. Слово от чтения как бы наполняет её водой успокоения, слово от деятельности насыщает её, подобно богатому травой пастбищу; слово благодати веселит, как чаша, переполненная [вином] (см.: Пс.22:5). Неописуемая благодатная радость от слова благодати просветляет [душу], как елей, от которого блистает лицо (Пс.103:15).
96. [Названными состояниями] душа не только в себе подлинно владеет как бы жизнью, но, когда и от других слышит о том в учении, чувствует их же, если только обоими [учащим и слушателем] управляют вера и любовь, то есть если один слушает с верой, а другой просвещает с любовью, преподавая слова[141] о добродетелях без гордости и тщеславия. Тогда слово от учения принимается душой как воспитатель; [слово] от чтения — как питатель, слово от деятельности — как искуснейший[142] украситель [наружности] невесты и просвещающее слово Святого Духа — как слово обручающегося радостного жениха, так как всякая исходящая из уст Божиих речь представляет или слова, произносимые устами святых при содействии Духа, или следствие того сладостнейшего вдохновения от Святого Духа, которым питаются не все, но только достойные. Хотя все разумные наслаждаются словом, но очень немногие действительно веселятся здесь под влиянием [слов] Духа. Большинство[143] [людей] знают и памятью усвояют одни образы духовных слов, истинного же хлеба будущей жизни, состоящего в ощущении Бога Слова, не вкусили. Там [за гробом] только один этот [хлеб] в достаточной мере предлагается всем достойным ко многообразному услаждению и никогда не истощается, не растрачивается и не оскудевает.
97. Без духовного чувства невозможно осязательно ощутить[144] Божественной сладости. Как притупивший [телесные] чувства делает их невосприимчивыми к чувственным явлениям и не видит, не слышит, не обоняет, будучи расслабленным или, лучше, полумёртвым, так и умертвивший природные душевные силы страстями делает их нечувствительными к воздействию на них [свыше] и [неспособными] к участию в тайнах Духа. Духовно не видящий, не слышащий и не ощущающий — мёртв. В нём не живёт Христос, и сам он движется к действиям не Христовым.
98. Сравнительно с душевными силами, особенно когда они здоровы, чувства имеют равное и такое же, чтобы не сказать тождественное, отправление. Благодаря тем и эти живут и действуют. Их обоих соединяет живительный[145] Дух. С другой стороны, человек совершенно приходит в изнеможение, когда заражается коренной[146] болезнью страстей и непрерывно лежит в больнице нерадения. Чувства определённо[147] созерцают чувственное, [душевные] силы — мысленное, в особенности при отсутствии в них[148] сатанинской борьбы, противодействующей закону ума и духа. Когда же Духом они сведутся в единство, ставши одновидными[149], тогда непосредственно и существенно опознают вещи Божественные и человеческие такими, каковы они по природе, отчётливо прозревают в них смысл и, насколько возможно, чисто созерцают единственную причину всего — Троицу.