117. Есть семь взаимно входящих и друг от друга порождающихся, но различных способов, ведущих и руководствующих к ниспосылаемому Богом смирению: молчание, смиренномудрие, смиреннословие, смиренная одежда, самоунижение, сокрушение духа и отнесение себя [всюду] к последним. Разумное молчание рождает смиренномудрие. От смиренномудрия проистекают[187] три вида смирения: смиренное словопроизношение, смирение и нищета в одежде и постоянное самоукорение. Эти три образа [смирения] дают начало[188] сокрушению, производимому попущением испытаний и называемому промыслительным наказанием и смирением посредством[189] демонов. Сокрушение [самым] делом легко поставляет душу [в её чувстве] ниже всех и последней из всех, как раболепствующую всем. Два этих вида приносят совершенное и богодарованное смирение, называемое силой и совершенством всех добродетелей. Оно своё исправление приписывает Богу. Итак, первый из всех [образов смирения] — молчание, от которого рождается смиренномудрие. Это производит[190] три вида смирения; три образуют один[191] — сокрушение. Сокрушение рождает седьмой вид, или подчинённый всем образ первого смирения, которое называют промыслительным. Промыслительное же смирение приносит [в душу] ниспосылаемое Богом совершенное, истинное, необразное смирение. Первое, [то есть промыслительное смирение], возникает при таких условиях. Если человек, предоставленный самому себе, [нравственно] побеждён, порабощён и испытывает над собой господство всякой страсти и помысла, то, не встречая помощи ни от дел, ни от Бога и совершенно ни от кого и почти[192] впадая в отчаяние, не может, угнетаемый отовсюду, не сокрушиться. Он считает себя низшим всех и последним рабом[193], худшим самих демонов, как побеждаемый ими и подпавший их тиранству. Это и есть промыслительное смирение. После него[194] Богом подаётся свыше второе — высшее — смирение, которое представляет собой Божественную силу, действующую во всём и производящую всё. Благодаря ей человек, всегда видя себя орудием Божественной силы, совершает с её помощью удивительные Божии дела.
118. Так как теперь царствует у нас тираническое преобладание страстей вследствие множества искушений, то в нашем роде невозможно найти созерцания существенного[195] духовного света, немечтательного ума и нерассеянного, истинного действия молитвы, текущей всегда из глубины сердца, воскресения и устремления к небу души, её Божественного изумления и полного восхищения, всецелого духовного выступления из этих чувств мышления, отвлечения от своих сил ума, ангельского духовного движения по Божию мановению, устремлённого к беспредельному и непостижимому. Обычно ум более мечтает не о маловажных предметах, а о [значительном] преждевременно. Так он, уничтожая полученное им от Бога малое[196] доброе устроение, бывает совершенно мёртв. Потому следует с тщательным рассуждением искать и временного не преждевременно, не отвращаться от находящегося в руках, мечтая об ином. Уму по природе нетрудно строить о вышесказанном мечтательные представления и воображать[197] из них то, что ещё не достигнуто. В силу этого рождается немалое опасение за то, чтобы такой не лишился данного ему духовного сокровища и, обольщённый, не потерял ум, превратившись[198] из безмолвника в праздного мечтателя.
119. Благодать есть не вера только, но и действенная[199] молитва. Она [благодать], заслуживаемая[200] духом посредством любви, явно показывает истинную веру, имеющую жизнь Иисусову. Не видящий веры, действующей в себе, приобрёл веру противоположную — мёртвую и безжизненную. Пусть даже и верующим не называется тот, который верует только бездоказательным словом, а не имеет веры в духе и исполнении заповедей. Итак, надлежит обнаруживать веру успехами в [добрых] делах или иметь её сияющей и действующей во свете, как говорит апостол божественный: Покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих (Иак.2:18), оттеняя здесь то, что благодатная вера открывается делами по заповедям, как и заповеди исполняются и сияют верою в благодати. Вера есть корень заповедей или, лучше, источник, напояющий их к возрастанию. Она раздваивается[201] на исповедание и благодать, оставаясь по природе неделимой.
193
Мы выпустили употреблённое святым Григорием слово «всех» ввиду его повторения перед этим. Полностью перевод: «...рабом всех».