Существуют три добродетели безмолвия, которые следует тщательно хранить и ежечасно распознавать, всегда ли мы сберегаем их, чтобы как-нибудь, окрадываемые забвением, мы не стали шествовать в жизни вне их. Они таковы: воздержание, молчание и самоунижение, то есть смирение, друг друга порождающие и охраняющие. От них происходит и непрерывно возрастает молитва. Начало действия благодати в молитве открывается различно у тех или иных людей, так как в нас, выражаясь словом апостола, замечается и познаётся многообразное разделение даров Духа по Его воле (см.: 1Кор.12:11), обнаруживающееся у нас по образу Илии Фесвитянина[369]. Именно, в некоторых приходит дух страха, разрушающий горы их страстей и раздробляющий их жестокие сердца, как камни, так что у них от страха плоть как бы пригвождается гвоздями и становится мёртвой. В других же является потрясение или обрадование, которое отцы весьма ясно называли взыгранием. И у первых [это взыграние] также обнаруживается внутри невещественно и существенно, но само оно безлично, несущественно и чувственно неопределённо. У иных, особенно у усовершенствовавшихся в молитве, Бог производит тонкое, мирное и законченное веяние света, когда Христос, по апостолу, таинственно вселится в сердце (см.: Еф.3:17) и проявится в духе. Потому Бог на горе Хорив говорил Илии, что не в том или в ином Господь, не в частных действиях новоначальных, но в тонком веянии света — там Господь, показавший совершенство молитвы.
Вопрос: что будет кто-либо делать, когда демон преобразуется в ангела света и прельщает человека?
Ответ: по причине этого [явления] человек имеет потребность во многой рассудительности, чтобы рас-познавать различие добра и зла. Легкомысленно не вверяйся[370] скоро представляющимся образам, но, будучи медлительным, доброе принимай, а дурное отвергай со многим испытанием. Ты прежде должен оценивать и рассматривать, а потом верить. Знай, что действия благодати явны и демон хотя видоизменяется, но не может возбудить ни кротости, ни приветливости, ни смирения, ни ненависти к миру, ни прекращения [плотских] наслаждений и страстей, что составляет действие благодати. Бесовские[371] же действия [таковы]: гордость, высокоумие, устрашение и всякое зло. По данным действиям и можно распознать, от Бога ли свет, воссиявший в твоей душе, или от сатаны. Фридакс подобен по вкусу горчице и уксус цветом похож на вино. Но пробованием гортань узнает и определяет различие каждой [из этих вещей]. Так и душа, если имеет рассуждение, может чувством ума познавать дарования Святого Духа и призрачные мечтания сатаны.
Послесловие
Научное достоинство славянского и русских переводов творений преподобного Григория Синаита
С XIV века до настоящего времени сохранилось лишь пять сочинений преподобного Григория Синаита. Оригинальный текст их греческий. В 150-м томе Патрологии Миня, изданной в 1865 году, они озаглавлены так:
1. Κεφάλαια δι’ ἀκροστιχίδος.
2. Τοῦ αὐτοῦ ἕτερα κεφάλαια.
3. Τοῦ αὐτοῦ εἴδησις ἀκριβὴς περὶ ἡσυχίας καὶ προσευχῆς.
4. Τοῦ αὐτοῦ περὶ ἡσυχίας καὶ δύο τρόπων τῆς προσευχῆς.
5. Τοῦ αὐτοῦ περὶ τοῦ πῶς δεῖ καθέζεσθαι τὸν ἡσυχάζοντα εἰς τὴν εὐχὴν καὶ μὴ ταχέως ἀνίστασθαι[372].
Творения преподобного заключают в себе бесценные уроки, определяющие нормальное течение жизни подвижников — деятелей и созерцателей. В 1824 году на страницах 16-й книги журнала «Христианское чтение», за сентябрь, был впервые напечатан перевод на русский язык сочинения святого Григория «Κεφάλαια δι’ ἀκροστιχίδος». Автор перевода неизвестен. Вслед за тем во второй половине XIX века Афонский Пантелеймонов монастырь в серии книг «Добротолюбия», переведённых святителем Феофаном с греческого языка на русский, издал три творения святого Григория Синаита: «Κεφάλαια δι’ ἀκροστιχίδος», «Περὶ ἡσυχίας καὶ δύο τρόπων τῆς προσευχῆς», «Πῶς δεῖ καθέζεσθαι».
Кроме двух означенных русских переводов, нам известен ещё славянский перевод всех пяти творений святого Григория Синаита, сделанный знаменитым русским аскетом преподобным Паисием Величковским. Он выпущен в Московской Синодальной типографии в 1793 году. Перепечатки его вышли дважды: в 1822 и 1832 году при митрополите Московском Филарете[373].
О научном достоинстве перевода святого Феофана необходимо сказать следующее. Великий святитель-затворник своей переводческой работой, собственно, преследовал не строго научные интересы, а удовлетворение нравственных запросов широкой массы верующих различного уровня умственного развития. «Наш сборник, — замечает святитель Феофан Затворник в предисловии к пятому тому переведённого им «Добролюбия», — имеет в виду не умовую, а почти исключительно деятельную жизнь»[374]. Цитированным словам святителя соответствует критический отзыв известного его биографа П.А. Смирнова о русском «Добротолюбии», в котором говорится: «Перевод „Добротолюбия“ сделан преосвященным Феофаном свободный, вольный, и его по справедливости можно назвать перифразом подлинника»[375]. Удовлетворяя именно запросы верующей души, святитель Феофан действительно дал обществу в русском «Добротолюбии» ясный, но в то же время слишком упрощённый по содержанию и фразеологии неточный перевод творений преподобного Григория. Переводческие приёмы святителя Феофана в обращении с подлинным текстом рассматриваемых творений характеризуются значительной свободой. В сочинении «Περὶ ἡσυχίας καὶ δύο τρόπων τῆς προσευχῆς» святитель оставил совершенно непереведённой всю первую главу. Часто он излагает мысли преподобного Григория конспективно. Ради сохранения счёта 137 глав в сочинении «Κεφάλαια δι’ ἀκροστιχίδος» у него нередко переводятся одна или две начальные фразы той или иной главы, а остальное намеренно опускается. Так, в рассуждении святого Григория Синаита о Едеме святитель Феофан опустил подробности, касающиеся растительности и орошения Едема[376]. Для ясности он перефразирует малопонятное замечание преподобного о причинах библейского обозначения термином «помыслы» слов о вещах и термином «слова» — помышлений[377]. На страницах его перевода не помещены выдержки из учения преподобного Григория о многознаменательной структуре человеческого тела и законах телесной деятельности[378], о природе демонов и их отношении к людям[379] и совершенно опущена философская характеристика «божественного оратора, философа, книжника»[380]. Из длинной тирады преподобного Григория Синаита: «...μετεωροπορίαν τοῦδε τοῦ παντός, ἔκστασιν διανοίας ἐν πνεύματι ὁλικὴν τῶν αἰσθήσεων, ἁρπαγὴν νοὸς τῶν οἰκείων δυνάμεων, ψυχῆς κίνησιν ἀγγελικὴν θεοκίνητον πρός τε τὸ ἄπειρον καὶ τὸ ἄναντες κινουμένην...» — святитель Феофан удерживает в переводе лишь такие слова: «...в духе исступление всецелое и богодвижное ангельское души возбуждение»[381]. Советы преподобного Григория Синаита о положении тела безмолвников при совершении Иисусовой молитвы, комментарии на 6-й стих 11-й главы Екклесиаста и мысли о следствиях неправильного дыхания молящегося[382] также опущены святителем Феофаном. При передаче на русский язык содержания первой главы творения «Πῶς δεῖ καθέζεσθαι» святитель ограничивается одними общими фразами, а в главе 3 того же сочинения слова: Πλὴν ἔστιν ὅτε τοῦ νοὸς προσευχομένου καὶ ἐν καρδίᾳ ἱσταμένου, καὶ ἡ διάνοια ῥέμβεται, ἄλλα μελετῶσα — конспективно переводит фразой: «Бывает, впрочем, и после сего парение мыслей»[383].
372