65. Глубоким болотом считай скоропреходящее удовольствие [или] грязь блуда и бремя материальных приобретений. Отягощаясь ими, страстный ум бывает погружаем чрез свои помыслы в пропасть отчаяния.
66. Писание часто называет слова о вещах помыслами, равно как и помышления — словами[89]. Это происходит потому, что сверхматериальное в себе движение всякого рода[90] овеществляется и претворяется предметами в образы[91]. Так посредством «явления» познаётся и выражается [названное] движение.
67. Помыслы[92] суть слова бесов и предтечи страстей, а[93] слова и помышления[94] — [преддверия] дел, так как невозможно совершить то злое или доброе, что прежде не возбудило [какого-либо] помысла. Помысл же есть движение безвидного прилога, [касающегося] тех или иных предметов.
68. Материя вещей производит чистые[95] помыслы, бесовский же прилог — дурные. Итак, при сравнении естественные помыслы и слова отличаются от неестественных и сверхприродных.
69. Помыслы одинаково и мгновенно изменяются одни в другие: естественные обращаются непосредственно[96] в противоестественные и природные — в сверхприродные. Причиной такого взаимного превращения и перерождения материальных помыслов в демонические и происходящих от прилога — в вещественные служат[97] помыслы же [сами по себе]. Так же [как] Божественные помыслы производят естественные, эти — сверхъестественные. Словом, каждое [мысленное движение] изменяется в то, что ему сродно, по четырём его производящим причинам[98].
70. Отметь, что предшествуют помыслам их причины; помыслы [предходят] мечтаниям, мечтания — страстям, страсти — демонам. [Данные явления], соединяясь одно с другим, составляют как бы своеобразную[99] цепь, или порядок, у не знающих порядка духов. Само по себе — независимо от бесов — ничего не возникает[100]. Ни воображение не творит образов без тайной бесовской силы, ни страсть не действует, потому что сатана хотя и низвержен [с неба] сокрушённый, но, превозносясь над нами, весьма силён благодаря нашей беспечности.
71. [Демоны] наполняют образами ум или, лучше, сами принимают вид сообразно [духовному устроению] нас самих. Они приражаются в зависимости от наклонности души к преобладающей и действующей в ней страсти. Страстный навык демоны и употребляют в качестве условия к размножению в нас образов. Они во сне и в бодрственном состоянии показывают нам относящееся к богатой и многообразной фантазии. Демоны плотской страсти иногда преображаются в свиней, иногда — в ослов, иногда — в женонеистовых и огневидных коней, иногда в крайне распущенных евреев. [Бесы] гнева превращаются иногда в язычников, иногда во львов; [демоны] робости — в измаильтян; [бесы] непостоянства — в идумеян; [бесы] невоздержания и пьянства — в сарацин; [демоны] своекорыстия — иногда в волков, иногда в пантер; [бесы] хитрости — иногда в змей, иногда в ехидн, иногда же преобразуются в лисиц; [бесы] бесстыдства — в собак; [бесы] лености — в кошек. Случается, что [демоны] блуда иногда [принимают образы] змей, иногда — ворон и грачей. Так как птицы душевны[101], то в них превращаются преимущественно воздушные бесы. В силу тричастности[102] души воображение имеет причину изменять образы духов тройственно. Соответственно волевой, раздражительной[103] и мысленной силам души воображение представляет демонов трояко — в виде птиц, зверей и скотов. Против трёх [душевных сил] всегда и вооружаются три главных вождя страстности, и, какой страстью определяется[104] душа, в виде той по сродству своему с нею они, являясь, наступают на нас.
72. Демоны сладострастия часто приступают как огнь и горящие угли, так как сластолюбивые духи воспламеняют похотливые желания и, внеся путаницу в мышление, омрачают душу. Собственно страстное наслаждение и есть причина разжжения, смущения и омрачения.
73. Ночь страстей есть тьма неведения, или ещё: ночь есть рождающая страсти область, в которой царствует князь тьмы и в которой духи [злобы] — эти в иносказательном смысле звери полевые, небесные птицы и земные гады, — рыкая, ищут жадно схватить нас себе в пищу.
74. Во время действия страстей одни помыслы предшествуют, а другие следуют за ними. Помыслы предшествуют мечтаниям, за мечтаниями же следуют страсти. Страсти идут впереди бесов, а демоны шествуют за страстями.