15). Фарисеи, по значенію слова, отщепенцы, ведущіе самую высокую жизнь, и более другихъ получавшіе одобреніе. Ими, какъ и книжниками, признается воскресеніе мертвыхъ, бытіе ангеловъ и Святаго Духа. Жизнь ихъ отлична; ими соблюдаются до времени воздержаніе и девство, два раза въ неделю постъ, очищенія кувшиновъ, блюдъ и чашъ, а также, какъ и у книжниковъ, десятины, начатки, непрерывныя молитвы, произвольнымъ суеверіемъ предписанный наружный видъ одежды, состоявшей изъ ризы, похожей на стихарь, и далматиковъ или одежды безъ рукавовъ, съ разширеніемъ хранилищъ, то–есть, полосъ изъ багряницы, воскрилій и пуговицъ на воскриліяхъ ризъ, чтó служило знакомъ содержимаго ими до времени воздержанія. Они ввели ученіе о дне рожденія и о судьбе.
16). Саддукеи, по значенію имени, правдивейшіе; родъ вели отъ самарянъ и вместе отъ священника по имени Садока; отрицали воскресеніе мертвыхъ, не допускали ни ангела, ни Духа; по всему же прочему были іудеи.
17). Имеробаптисты. Они по всему были іудеи, утверждали же, что никто не улучитъ жизни вечной, если не каждый день будетъ креститься.
18). Оссины, чтó значитъ: самые смелые. Они исполняли все по закону, но после закона пользовались и другими писаніями, бóльшую же часть позднейшихъ пророковъ отвергали.
19). Назореи, чтó значитъ: необузданные, запрещаютъ всякое мясоястіе, вовсе не вкушаютъ одушевленнаго, въ пятокнижіи святыя имена патріарховъ до Моисея и Іисуса Навина принимаютъ и верятъ въ нихъ, разумею Авраама, Исаака, Іакова и старейшихъ, а также самаго Моисея, Аарона и Іисуса. О пятокнижіи же учатъ, что книги сіи — не Моисеевы писанія, и утверждаютъ, что вместо ихъ есть у нихъ другія.
20). Иродіане по всему были іудеи, но Христа ожидали въ лице Ирода, и Ироду воздали Христову честь и Христово приписали имя.
Вотъ первое отделеніе, заключающее въ себе все сіи двадцать ересей. Въ немъ же и разсужденіе о пришествіи Христовомъ, и исповеданіе истины.
Вступление
Гл. 1. Начиная сообщать сведения и вести речь о вере и неверии, о православии и неправославии, сперва приведу на память начало сложения мира и его последование, движимый не своею силою и не собственными разсуждениями, но как Владыка всех и милосердый Бог открыл это пророкам Своим, а чрез них сподобил и нас ведения о вселенной, по мере вместимости естества человеческаго. И начиная всматриваться в это прямо, с перваго раза нахожусь не в малом борении, но чувствую сильный страх, как приступающий к делу немаловажному: почему призываю на помощь самаго Святаго Бога и единороднаго Его Сына Иисуса Христа и Святаго Его Духа, да озарит ум нашей скудости светом ведения о сем. Писатели еллинские, и стихотворцы, и выражавшиеся речью плавною, приступая к какому нибудь баснословному сочинению, призывали какую–то музу, а не Бога; потому что у них премудрость, по написанному, бесовская и земная и не свыше нисходящая (Иак. 3, 15). Мы же призываем Святаго Владыку всяческих помочь нашей нищете и вдохнуть Святаго Духа Своего, чтобы с обещанным писанием не соединить нам чего либо поврежденнаго; испросив же сие самое, и признавая спою недостаточность, умоляем даровать нам Духа по мере веры и сообразно с оною.
Гл. 2. У всякаго читателя о всяком вопросе пусть будет сия мысль, что дело годов и веков — все те изобретения, какия малый наш ум мог потрудившись постигнуть, и конечно, будем говорить не о всем, что в мире; потому что и стоющее слова не всегда высказывается; оно невыразимо и неисчислимо, и людям непостижимо, ведомо же одному Владыке всяческих. У нас же идет речь о разности мнений и ведений, изложелий веры, которая от Бога, и неверия, ересей и неправаго человеческаго учения, разсеяннаго в мире людьми заблуждающимися с тех пор, как создан человек на земле, и до наших времен, то–есть до одиннадцатаго года царствования Валентиниана и Валента, и до Грациана [197]. Об ересях же, которыя от нас дойдут до ведения читателей, и о древненших временах, частию знаем по науке, частию приобрели мы сведение по слуху, а о некоторых имели случай узнать собственными своими ушами и глазами, и уверены, что о корнях и догматах иных сообщим точное известие, об иных же некоторую часть того, что произошло от них, и из чего иное узнали из сочинений древних писателей, а другое из слышаннаго нами от людей, в точности стоющих нашего доверия. Но приложили мы все попечение об этом, не сами собою приступая к делу, и не останавливаясь на повествованиях, превышающих краткость нашего слова. Ибо и это самое сочинение, которое заблагоразсудил я написать, при помощи Божией произошло, потому что добротолюбивые мужи, то тем, то другим поощряли мою немощь, и принуждали меня, так сказать, приступить к этому, как просили о сем убедительным посланием, и ваша досточестность, досточестнейшие братия и добротолюбивейшие сопресвитеры Акакий и Павел. Итак, поелику, приметив, что, не без Божией воли, по чрезмерной любви рабов Божиих, отвсюду доходят до меня просительные гласы, уважил я это; не с изяществом речи, не в благозвучных каких либо выражениях, но простым складом, простою речью, соблюдая только точность выраженнаго в слове, начну свою речь.