Пустое суеверье, забывшее древних богов.[500]
16. Но каких бы не нашли мы древних богов, все они тем или иным образом причислены к богам после смерти! Итак, суеверные люди — это те, кто чтят многих и ложных богов, а мы люди религиозные, потому что молимся одному и истинному Богу.
29.1. Возможно, кто‑нибудь спросит: каким образом, хотя мы говорим, что чтим одного Бога, свидетельствуем все же о двух, о Боге Отце и о Боге Сыне? Это утверждение многих ввергло в великое заблуждение. 2. Хотя им кажется правдоподобным то, что мы говорим, они тем не менее считают, что мы ошибаемся единственно в том, что признаем и другого, смертного Бога. О смертности мы уже сказали, теперь же скажем о единстве.
3. Когда мы говорим «Бог Отец» и «Бог Сын», мы говорим не о разных Богах и не отделяем одного от другого, ибо ни отец не может быть без сына, ни сын не может быть отдельно от отца, ибо ведь ни отец не называется отцом без сына, ни сын не может родиться без отца. 4. Итак, поскольку и Отец создает Сына и Сын — Отца, у них один разум, один дух, одна субстанция. Тот [Отец] — как бы животворящий источник, этот [Сын] — словно бы вытекающий из него ручей; тот как бы Солнце, этот словно бы луч, исходящий от Солнца. 5. Ибо кто верен и дорог Всевышнему Отцу, тот неотделим от Него, как ручей неотделим от источника, как луч — от Солнца. Ведь и вода источника пребывает в ручье, и свет Солнца в луче. Равно и голос не может быть отделен от уст, ни доблесть или рука от тела. 6. Следовательно, когда Тот самый [Сын] называется пророками рукой Божией, доблестью и речью, ими не подчеркивается никакое разделение, ибо и язык, слуга речи, и рука, в которой заключена доблесть, являются нераздельными элементами тела. 7. Хотелось бы использовать и такой частный пример. Когда кто‑нибудь имеет сына, которого, единственного, любит, но который живет в доме и во власти отца, обычно ему передает имя и власть хозяина; следуя же гражданскому праву, говорят и об одном доме и об одном хозяине. 8. Так и этот мир есть единый дом Бога. И Отец, и Сын, Которые в этом мире живут в согласии, это один Бог, ибо один есть как бы двое и двое словно один. 9. И не удивительно, когда и Сын в Отце, поскольку Отец любит Сына, и Отец в Сыне, поскольку Он подчиняется пожеланиям Отца и никогда не делал и не делает ничего, кроме того, что хотел или приказал Отец. 10. Наконец, о том, что Бог один, как Отец, так и Сын, сказал Исайя в том примере, который мы приводили выше: «Будут умолять тебя, говоря: у тебя только Бог, и нет иного Бога».[501] А также в другом месте сказал: «Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога».[502] 11. Итак, он назвал две личности: Бога Царя, т. е. Христа, и Бога Отца, Который вывел Того из ада после казни, как, о чем мы уже говорили, сказал пророк Осия: «От власти ада Я искуплю их».[503] Ведь Исайя, говоря тогда и о той, и о другой личности, утверждал: «И кроме Меня нет Бога». Хотя мог бы сказать: «Кроме нас». Но нельзя было с помощью множественного числа разорвать тесную связь. 12. Ведь есть только один — единственный, свободный, всевышний Бог, не имеющий начала, ибо Сам Он начало [всех] вещей; и в Нем одновременно и Сын, и все заключено. 13. Поэтому, коль скоро разум и воля одного пребывает в другом или, лучше сказать, один разум и одна воля в обоих пребывает, заслуженно каждый из Них называется единым Богом. Ибо все, что есть в Отце, перешло к Сыну, и все, что есть в Сыне, исходит от Отца. 14. Стало быть, нельзя почитать только Всевышнего и единственного Бога иначе, как через Сына [per filium]. Тот, кто полагает, что чтит одного Отца, не почитает ни Сына, ни Отца. 15. Кто же принимает Сына и произносит Его имя, тот вместе с Сыном и Отца чтит, ибо Сын есть посланник, вестник и первосвященник Всевышнего Отца. Он — дверь великого храма, Он — путь света, Он — вождь ко спасению, Он — врата жизни.