11. Несведущи же те поэты, которые повествовали, что она, [справедливость], нашла пристанище в царстве Юпитера. Ведь если в век, который именуют они «золотым», справедливость была на земле, то уж точно она была изгнана Юпитером, который сменил «золотой век». 12. Смену же века и изгнание справедливости надо рассматривать не иначе как, и я уже говорил об этом, небрежение божественной религией, которая создает такие основания, что человек ценит человека и сознает, что связан с другим братскими узами; что он, поскольку Бог отец всем, делится дарами Бога и Отца всеобщего с теми, кто неимущ, никому не причиняет вреда, никого не беспокоит, ни врата не запирает перед чужестранцем, ни золото [не прячет] от просящего, но является щедрым, благоволящим, милостивым, что Туллий считал [подлинными] царственными достоинствами. 13. Это поистине справедливость и «золотой век», который сначала был испорчен в царствование Юпитера, а вскоре, когда тот сам и поколение его были обоготворены и появилось поклонение многочисленным богам, и совсем уничтожен.
7. 1. Но Бог, как Родитель милосерднейший, с приближением кон-, ца времен послал вестника, чтобы восстановить тот минувший век и [вернуть] изгнанную справедливость, чтобы отвратить род человеческий от многих и бесконечных блужданий. 2. И вот возвратился образ >того золотого времени, и возвращена была на землю справедливость, (которая есть не что иное, как благочестивое и религиозное поклонение единственному Богу, но немногим она была дана. 3. Однако, возможно, кто‑то усомнится, почему, если это действительно справедливость, она была дана не всему роду человеческому и почему не все народы приняли ее. Это важный вопрос, почему Богом, когда Он даровал земле справедливость, было сохранено [нравственное] различие [между людьми]. Это я уже показывал в другом месте,[530] и это еще будет объясняться и далее при всяком удобном случае. 4. Теперь же будет 'достаточным определить это очень кратко: добродетель нельзя будет заметить, если не будет противоположных ей пороков, так же как нельзя будет обнаружить совершенного, если оно не будет преследоваться дурными людьми. 5. Ибо Бог захотел, чтобы было различие между добром и злом, чтобы мы познавали свойство добра через зло, так же как и свойство зла через добро. Смысла одного нельзя понять, не познав противоположного. Бог, стало быть, не уничтожил зла, чтобы мог открыться смысл добродетели. Ведь каким образом свою силу и имя свое могла бы иметь терпеливость, если бы не было ничего, что мы вынуждены были бы претерпевать? 6. Каким образом заслужила бы похвалу стойкая вера в Бога, если бы не было кого‑то, кто бы захотел отвернуться от Него? 7. Именно потому Он допустил неправедных людей быть более сильными, чтобы они могли принуждать ко злу, и потому сделал их более многочисленными, чтобы добродетель, более редкая, оказалась бы более ценной. Это же самое превосходно и коротко показал в Покрытой голове Квинтиллиан. «Эта добродетель, — говорит он, — была бы пуста, если бы не заслужила похвалу своей редкостью». Ведь поскольку так установлено природой, что ненависть, алчность, гнев делают слепцами тех, кто к ним стремится, то кажется, что не совершать прегрешений выше человеческих сил. Впрочем, если бы природа дала всем одинаковые устремления, не было бы никакого благочестия. Что это истинно так, доказывается самим же разумом. 8. Ведь если добродетель состоит в том, чтобы сопротивляться злу и порокам, то без зла и пороков нет никакой добродетели. Бог дал ее совершенной и абсолютной, а потому сохранил то, что ей противно, с чем она могла бы вести борьбу. 9. Ибо тревожимая негодующим злом, она обретает твердость, и чем более тревожится, тем более укрепляется. 10. Бесспорно, в этом причина того, что хотя людям и была дана справедливость, все же не установился «золотой век», ибо Бог не устранил зло, чтобы сохранялось различие, составляющее таинство божественной религии.