18. 1. Но, бесспорно, тот факт, что человек, который предпочитает жить в нужде или умереть, нежели навредить другому или отнять [у него] что‑то, кажется глупцом, объясняется тем, что полагают, будто человек уничтожается смертью. Из этого довода рождаются все заблуждения как толпы, так и философов. 2. Действительно, если после смерти нас не будет, величайшая глупость для человека не заботиться об этой жизни с тем, чтобы она была более продолжительна и полна всех благ. 3. Кто так поступает, тот отступает от [понятого подобным образом] принципа справедливости. Если же человека ожидает более счастливая и более продолжительная жизнь [после его земной смерти], — что мы знаем из рассуждений многих философов, из ответов прорицателей и божественных слов пророков, — то мудро пренебрегать этой сущей жизнью, все недостатки которой воздаются бессмертием. 4. У Цицерона тот самый защитник справедливости, Лелий, говорит об этом так: «Добродетель, конечно, жаждет почестей, и нет за нее никакой другой награды».[562] Конечно же, есть [другая награда], и притом весьма приличествующая добродетели, но ее ты, Лелий, вовсе не можешь допустить, поскольку ты совершенно не знаком с Божественными Писаниями. «Добродетель, — говорит он, — охотно принимает награду, но ее настоятельно не требует».[563] Ты сильно заблуждаешься, если считаешь, что человек может награждать добродетель, тем более что и сам ты в другом месте говоришь весьма правильно: «Какими богатствами, какой властью, какими царствами ты прельстишь того мужа, который считает все это человеческим, а собственные блага признает божественными?»[564] 5. Кто же счел тебя, Лелий, разумным, когда ты сам себе противоречишь и чуть позже отнимаешь у добродетели то, что [ранее] дал ей? Но очевидно, незнание правды делает твое высказывание сомнительным и шатким. 6. Что ты добавляешь далее? «Но если все неблагодарные люди, или многочисленные завистники, или могущественные недруги отнимут у добродетели ее награды?»[565] 7.0, какой хрупкой, какой пустой ты представляешь добродетель, если она может лишиться своих наград! Если она считает свое имущество божественным, как ты сказал, кто же может быть столь неблагодарен, столь завистлив, столь могуществен, что смог бы отнять у добродетели те богатства, которые были вручены ей Богом? 8. «Право же, — говорит он, — та добродетель утешает себя многими усладами и особенно укрепляет себя собственной красотой».[566] Какими усладами, какой красотой, когда часто она обвиняется в преступлениях, а красота ее претерпевает мучения? 9. Что же? Если, как говорил Фурий, добродетель «начнут хватать, тащить, отсекать ей руки, выкалывать глаза, осуждать, вязать, жечь огнем, изгонять, лишая всего»,[567] неужели она лишится своей награды или, лучше сказать, неужели она погибнет? Вовсе нет. Свою награду она получит по суду Божьему и будет жить и постоянно крепнуть. 10. Если ты отвергаешь это, то ничего не может показаться в жизни людей более бесполезным и более глупым, чем добродетель. Ее природная доброта и красота могут убедить нас, что душа бессмертна и совершенная награда добродетели воздается Богом. 11. Но Бог захотел, чтобы добродетель скрывалась под маской глупости, дабы оставалась сокровенной тайна истины и Его религии; чтобы осудить за пустоту и заблуждения те [ложные] религии и ту земную мудрость, которая превозносит себя и весьма много о себе мнит; чтобы, наконец, [специально] создав трудности, проложить необычайно узкую тропу к высокой награде бессмертия.
12. Я объяснил, как я полагаю, почему народ наш у глупцов считается глупым. В самом деле, более желать быть растерзанным и убитым, нежели бросать пальцами благовония на жертвенник, им кажется столь же вздорным, как и в момент опасности более заботиться о жизни другого, нежели о своей. 13. Ведь они не знают, насколько нечестиво почитать какого‑то другого бога, кроме [Всевышнего] Бога, Который сотворил небо и землю, Который создал род человеческий, вдохнул в него жизнь и даровал ему свет. 14. Ведь если весьма дурной раб сбежит от своего господина, то его, достойного всяческих наказаний, бьют плетьми, заковывают в оковы, отправляют на каторжные работы и распинают. Так же если и сын, который считается распутным и нечестивым за то, что он покинул своего отца, не желая его почитать, будет лишен [наследства] и изгнан из семьи, то это наказание по той же причине должно считаться заслуженным. Если это так, то тем более [грешен] тот, кто покинул Бога, в Котором соединены два равным образом почитаемых имени — Господа и Отца. 15. В самом деле, тот, кто купил раба за деньги, что дает ему, кроме пищи, которая предоставляется рабу ради его же использования? И тот, кто родил сына, не властен был ни задумать его рождение, ни родить, ни определить жизнь его. Отсюда ясно, что этот [человек] не является истинным отцом, а лишь исполнителем рождения. 16. Каких же наказаний заслуживает тот, кто покинул Того, Кто является истинным Господином и Отцом, если не тех, которые установил Сам Бог, приготовивший вечный огонь для несправедливых душ, огонь, которым Он Сам грозил нечестивым и непокорным через пророков Своих?
562