6. Наслаждение для глаз различно и многогранно. Оно возникает от созерцания вещей, которые находятся в употреблении людей, приятные от природы или по своему исполнению. Философы совершенно справедливо его отвергают. 7. В самом деле, они говорят, что более превосходно и более достойно человека взирать на небо, нежели на рукотворное, и удивляться тому прекраснейшему творению, украшенному, словно цветами, сиянием звезд, нежели нарисованным, вылепленным и украшенным драгоценными камнями произведениям. 8. Однако эти философы, хотя явно побуждали нас к презрению земного и заставляли подняться к созерцанию небес, все же не отвергали эти обычные вещи. 9. Они им радовались и с удовольствием выделяли все эти вещи, которые, поскольку являются серьезными побуждениями к порокам и весьма способствуют порче душ, должны быть отвергнуты нами, ибо не только не дают ничего для блаженной жизни, но приносят очень много вреда. 10. В самом деле, кто считает, что наблюдать за гибелью человека, хотя бы и заслуживающего смерти, является наслаждением, тот, конечно, оскверняет свою совесть так, как если бы он сам стал скрытым наблюдателем и соучастником человекоубийства. 11. Они зовут играми то, где проливается человеческая кровь. Настолько человечность далека от этих людей, что когда они уничтожают человеческие души, то считают это игрой, принося невыносимое страдание тем, в чьей крови находят удовольствие. 12. Я спрашиваю теперь, могут ли быть благочестивыми и праведными те люди, которые находящимся под угрозой смерти и умоляющим о пощаде не только позволяют умереть, но еще и требуют этого и добавляют к смерти [свои] жестокие и бесчеловечные восторги, не пресыщаясь ранами и не удовлетворяясь кровью. И даже приказывают, чтобы израненных и уже павших поднимали вновь и наносили удары в мертвые уже тела, чтобы никто не обманул их, имитируя смерть. 13. Они даже раздражаются, если один из двух сражающихся не будет убит быстро, и, словно бы жаждая человеческой крови, ненавидят промедления. Требуют дать победителям более свежих противников, чтобы насытить свой взор как можно быстрее. Приученные к этому, они губят [и свою] человечность. 14. Они не жалеют даже невинных людей, но требуют в отношении их всего того, что наблюдали в убийстве дурных.
15. Так вот, не подобает, чтобы очевидцами и сообщниками такого публичного убийства были те, кто стремится держаться дороги справедливости. Ведь когда Бог запретил убивать, Он не только удерживал нас от разбоя, заниматься которым и общественными законами запрещено, но увещевал также, чтобы мы не совершали и того, что у людей считается дозволенным. 16. Так, праведнику нельзя служить в армии, ибо он служит справедливости, и даже нельзя выносить кому бы то ни было смертный приговор, [т. е. нельзя быть судьей], ибо нет никакой разницы, убиваешь ли ты мечом или словом, поскольку запрещено уже само убийство. 17. Итак, из этого предписания Бога нельзя делать никакого исключения. В самом деле, убивать человека — всегда великое злодеяние, ведь Бог восхотел, чтобы человек был неприкосновенным живым существом. 18. Следовательно, пусть никто не считает, что позволено душить только что родившихся детей, ибо это великое нечестие, ведь Бог дает душу для жизни, а не для смерти. 19. Но люди, чтобы не было такого злодеяния, в котором бы они ни запачкали свои руки, совсем юным и чистым душам отказывают в свете, не ими дарованном. 20. Право же, станет ли кто‑нибудь ждать, чтобы пожалел чужую кровь тот, кто не жалеет свою?[647] Вне всякого сомнения, эти люди преступны и неправедны. 21. А что же те, о ком заставляет говорить их ложная жалость? Неужели могут считаться невинными те, кто плод свой бросают собакам, не понимая, что оказываются столь же жестокими, как если бы их задушили? 22. Станет ли кто‑нибудь сомневаться, что нечестив тот, кто дает место чуждому милосердию, кто, пусть даже желая, чтобы ребенок был накормлен, продает его в рабство или в дом разврата? 23. Кто не знает и не понимает, какие могут быть и какие уже случались по ошибке преступления в отношении и отца, и матери? Это показывает хотя бы нечестивый пример двойного преступления Эдипа.[648] Стало быть, подкидывать младенцев столь же нечестиво, как и убивать их. 24. Однако детоубийцы сетуют на скудность средств и оправдываются тем, что не в состоянии прокормить многочисленных детей, будто бы иметь богатства — во власти имущих и будто бы Бог не превращает ежедневно богатых людей в неимущих, а бедняков — в богачей. 25. А потому, если кто из‑за бедности не в состоянии прокормить детей, будет лучше, если он воздержит себя от соития с женой, нежели станет преступными руками губить творение Божие. 26. Если же недозволительно никакое человекоубийство, то нельзя допускать, чтобы какое‑либо кровопролитие тревожило [праведный] взор, даже если оно осуществляется для народа.
647
Лактанций говорит об отсутствии жалости к чужой жизни у тех, кто не жалеет жизнь своего ребенка. В данном случае sanguis — потомок, отпрыск, «кровинушка».
648
Лактанций говорит о судьбе