23. 1. Когда в таком пустословии оказывались первые из философов, что же думать о менее значительных, которые никогда не видели себя более мудрыми, чем когда гордились презрением к деньгам? Отважные души! Но я спрошу, отчего они так поступают и откуда возникает то презрение. 2. Полученные ими от предков имения они отвергают и бросают, словно зло. Чтобы в бурю не потерпеть кораблекрушения, они в тихую погоду бросаются за борт, движимые не доблестью, а превратным страхом. Как те, кто, боясь, как бы не быть убитыми врагами, Убивают сами себя, чтобы с помощью смерти избежать смерти, 3. так и эти [философы] без толку и без смысла отказываются от того, что могло бы принести им славу щедрых людей. 4. Они славят Демокрита за то, что тот бросил свои пашни и позволил, чтобы они были превращены в общественные выпасы. Я восславил бы его, если бы он подарил их. Однако нет ничего разумного в том, когда мы совершаем то, что бесполезно и дурно, если бы это совершалось всеми. 5. Но ты простишь эту беспечность. А что сказать о том, кто, продав наследство, бросил деньги в море? Сомневаюсь, здоров ли он был или безумен. „Пропадай, — сказал он, — в бездне морской несчастное корыстолюбие, я утоплю тебя, чтобы ты не увлекло меня на дно“. 6. Если [у тебя] такое презрение к богатству, отправь его на службу милосердию, человечности, раздай его бедным. То, что ты раздашь, может помочь многим, чтобы они не умерли от голода, от жажды, от нищеты. 7. Повтори, по крайней мере, безумный поступок — Тудитана, раздай награбленное народу. Ты можешь избавиться от имущества, но [при этом] пустить его на добро, ибо не вредит [себе самому] то, что приносит многим пользу.
8. Кто одобрит такие же заблуждения Зенона? Впрочем, обойдем молчанием то, что и так всеми постоянно высмеивается. Для уличения безумного человека достаточно будет сказать, что среди пороков и болезней он поместил [как равное с ними] сострадание. Он отнимает у нас чувство, в котором состоит чуть ли не весь смысл жизни. 9. В самом деле, поскольку природа человека более слабая, чем природа других животных, которых небесное Провидение и для перенесения непогоды, и для защиты от нападений наделило природными средствами, то человек, поскольку ничего подобного ему не было дано, получил вместо всех тех средств чувство сострадания, которое потому и зовется человечностью. Благодаря этому чувству мы сами заботимся друг о друге. 10. Ведь если бы человек свирепел при виде другого человека, как, мы видим, поступают звери, природа которых предполагает жизнь особняком, не было бы никаких человеческих общностей, не строились бы и не укреплялись города. Так, даже жизнь перестала бы быть безопасной, поскольку, с одной стороны, другие животные увидели бы слабость людей, с другой — люди сами бы друг с другом боролись.
Не меньше безумия и у других философов. 11. Ведь что можно сказать о том, кто утверждал, будто снег черен? Весьма логично было бы сказать [в таком случае], что и деготь белый. [Подобное этому утверждал] тот философ, который говорил, что рожден, дабы созерцать небо и Солнце, хотя ничего не видел на земле под лучами Солнца. 12. Ксенофан[376] самым нелепым образом поверил математикам, утверждавшим, будто круг Луны в восемнадцать раз больше круга земного. К тому же он говорил, что было подобно этому легкомыслию, что внутри полости Луны находится другая Земля, и что там живет другой род людей, подобно тому, как живем мы на этой Земле.[377] 13. Стало быть, те лунные люди должны иметь другую Луну, которая бы давала им ночной свет, как эта Луна дает его нам. И, возможно, этот наш круг земель является Луной для другой Земли. 14. Сенека говорит, что среди стоиков был философ, который размышлял о том, не поместить ли и на Солнце свой народ. Напрасно, конечно, сомневался. Ведь что бы он потерял, если бы поместил туда людей? Впрочем, я думаю, он боялся того, что, если бы люди погибли там от чрезмерного жара, стали бы говорить, что это он виновник такого бедствия.
24.1. А что сказать о тех, кто полагают, будто существуют противоположные нам антиподы? Неужели они говорят не вздор? Есть ли какой‑нибудь такой же глупец, который бы стал думать, что существуют люди, Чьи ступни были бы выше головы? Или что где‑то висит то, что у нас, наоборот, лежит? Что травы и деревья растут, обратившись вниз? Что там дожди, снег, град идут снизу вверх? И кто удивится, что среди чудес света называют висячие сады, после того как философы сделали висячими и поля, и моря, и города, и горы? Нам следует открыть происхождение подобного заблуждения. 2. В самом деле, философы постоянно заблуждаются именно по одной и той же причине. Ведь когда они, плененные правдоподобием, за основу принимают что‑то ложное, они необходимо принимают и то, что из ложного следует. Так они открыли множество нелепостей, ибо необходимо ложным является то, что основано на ложных посылках. 3. Поскольку же они считают свои посылки верными, то не рассматривают то, что из них следует, а защищают всеми способами, в то время как по выводам должны бы судить, лежала ли в основе их ложная или правильная посылка. Итак, что привело тех философов к антиподам? 4. Эти философы видели движение
376