Наверное, я сболтнул лишнего, но вместо того, чтобы остановить меня и потребовать говорить более серьезно, он замечает:
– Мне помнится, твой отец погиб на охоте от случайного выстрела.
Какое-то время я никак не могу сообразить, о чем это он. Потом я начинаю понимающе кивать, хотя и с опозданием.
– Да-да, все так, правильно. Я говорю о том, что было как раз перед его гибелью.
Эмбрион хмурится, но не упрекает меня в явной лжи и произносит:
– Мне очень жаль, что тебе пришлось испытать столько трудностей в жизни.
Мне хочется завопить во весь голос, но я приказываю себе: «Маскируйся. Не привлекай к себе внимания. Оставайся незамеченным». Поэтому, собрав остатки энергии, что может стоит мне целой недели или даже большего, я говорю:
– Он старается изо всех сил. Точнее, старался. Когда был жив, я имею в виду. В общем, если все подытожить, то дело все в нем, нежели во мне. Я хотел сказать, давайте посмотрим правде в глаза: ну как можно не полюбить меня?
Я сижу напротив него, заставляя себя улыбаться через силу, а в голове у меня прокручивается записка Маяковского, поэта русской революции, которую он оставил перед тем, как застрелился. Ему было тридцать шесть лет.
Неожиданно Эмбрион наклоняется ко мне, и я замечаю в его глазах искреннюю тревогу и озабоченность. Наверное, слова Маяковского я произнес вслух, сам того не желая.
Он спрашивает медленно, осторожно подбирая слова (так разговаривают с человеком, стараясь убедить его не прыгать с колокольни):
– Ты сегодня снова забирался на колокольню?
– Боже, вы там что же, понаставили камер слежения, что ли?
– Ты мне не ответил.
– Да, я там был. Но я просто читал книгу. Пытался читать. Мне нужно было проветриться и сосредоточиться, а внизу среди общего шума и в духоте у меня бы это не получилось.
– Теодор, надеюсь, ты понимаешь, что я твой друг, а это означает, что я хочу помочь тебе. Но я делаю это официально, значит, у меня имеются и определенные обязанности.
– Со мной все в порядке. Поверьте мне, если бы я решил покончить жизнь самоубийством, вы бы узнали об этом первым. Я бы приберег для вас местечко в первом ряду или бы, по крайней мере, немного подождал, пока вы подкопите денег и сможете обратиться в суд за помощью.
Заметка самому себе: самоубийство – не та тема, над которой принято подшучивать, тем более с должностными лицами, отвечающими за тебя.
Я усилием воли сдерживаю себя:
– Простите. У меня плохое чувство юмора. А так я в полном порядке. Нет, правда.
– Что ты знаешь о биполярных расстройствах?
Мне так и хочется спросить: «А вы сами-то что о них знаете?» Но я заставляю себя улыбаться и глубоко дышать. Мой голос звучит достаточно ровно и спокойно. Может быть, даже с некоторой ленцой, хотя все тело напряжено.
– Это вы про то, что приключилось с доктором Джекилом и мистером Хайдом?
– Кое-кто называет это маниакально-депрессивным психозом. Это расстройство мозга, которое вызывает резкие перемены в настроении и поведении. Передается по наследству, но при этом неплохо лечится.
Я продолжаю глубоко дышать, даже не улыбаясь, и вот что со мной происходит: мой мозг и сердце функционируют в разных ритмах. Руки у меня холодеют, а шея у затылка разогревается, во рту мгновенно пересыхает. О биполярных расстройствах я знаю то, что это самый настоящий ярлык. Тот, который приклеивается к сумасшедшим. Я это знаю наверняка, потому что занимался психологией целый год, смотрел соответствующие фильмы и видел своего отца в периоды приступов все свои восемнадцать лет, хотя к нему-то ярлык прилепить было никак нельзя, иначе он меня бы попросту пришиб на месте. Такой ярлычок говорит о следующем: вот почему ты именно такой и никакой другой. Вот кто ты есть на самом деле. Этим объясняется болезнь людей.
Эмбрион говорит что-то насчет симптомов, гипомании[6] и транзиторном психозе[7], но тут звенит звонок. Я резко поднимаюсь со своего места, может быть, даже чересчур резко, и в то же мгновение стул откатывается в сторону, припечатываясь к стене. Я зависаю на некоторое время и смотрю вниз с высоты своего роста, рассуждая, можно ли этот эпизод считать проявлением агрессии, в особенности, учитывая мои размеры. Я не успеваю извиниться и объяснить, что все произошло случайно, как Эмбрион вскакивает со стула.
6
Легкая степень мании, при которой изменения в настроении и поведении длятся долгое время и являются ярко выраженными.