Которой я не могла быть.
— Что собираешься заказать?
— Как обычно, — ответил он.
Я позабавлено усмехнулась.
— Думаю, я на сей раз закажу что-нибудь полегче.
Когда к нам подошла Кэрол, я заказала утренний завтрак, а Джош несколько минут поговорил с ней о делах и кошках, не убирая руку с моих плеч. И Кэрол не обратила на это внимания.
Многих ли девушек он сюда приводил? Закусочная не тянула на место для свиданий, но Кэрол как будто привыкла видеть Джоша обнимающим разных женщин. Эта мысль меня огорчила.
Как только Кэрол ушла, зазвонил мой телефон. Я достала его из сумочки и поморщилась. Звонил папа. Я избегала его с тех пор, как начала прогрессировать бессонница, и я приступила к осуществлению своего безумного плана.
Эта отстраненность заставляла меня немного стыдиться, но папа погрузился в отношения с Поузи и вряд ли что-либо заметил. Он стал реже звонить, как правило, рассказывал о потрясающих местах, которые собирался посетить, и приглашал присоединиться к ним с Поузи.
— Привет, пап, — сказала я, предупреждая Джоша вести себя тихо.
— Salut, ma petite puce[28] — прогремел он в трубку.
— Как дела? Хорошо в Вегасе?
— Мы возвращаемся раньше. У тебя там шум, как будто ты в ресторане. Страстное свидание?
— Не совсем. Завтрак с другом.
Этот друг скользнул рукой по внутренней стороне моего бедра и прикусил плечо. В ответ меня бросило в жар.
— Друг? — пробормотал Джош у моей шеи.
Папа продолжал болтать.
— Ваша встреча затянется надолго?
— Нет, — слава Богу, Джош не мог слышать наш разговор… или мог? У оборотней хороший слух. — Так тебе понравился Вегас?
— Он великолепен! Но Поузи истратила все свои деньги, и мы заскучали. Шоу, которое она хотела увидеть, отменили, поэтому мы решили вернуться и заехать к тебе.
Из-за руки Джоша, лежащей на моем бедре, мне все труднее становилось сосредоточиться на разговоре.
И я могла поклясться, что он передвинул ее выше. Джош напряженно смотрел на меня, даже когда на стол поставили еду. Я слегка ему улыбнулась, пытаясь сосредоточиться на разговоре.
— Я работаю всю неделю, пап. Не знаю смогу ли…
— Ты заканчиваешь завтра в восемь утра, правильно? Мы вместе позавтракаем! Это будет восхитительно. Ты же знаешь, нам очень хочется с тобой повидаться.
Я тоже хотела увидеть папу, но сомневалась в цели его приезда, волнуясь, не подозревает ли он что-то.
— Ну, не знаю.
— О, да ладно, — весело сказал он. — Поузи взяла с собой какие-то пробники Эйвон и умирает от желания показать их тебе. И возьми с собой друга, чтобы я мог с ним познакомиться.
Ситуация быстро ухудшалась.
— Папа…
— В чем дело? — пробормотал Джош у моей шеи. — Не хочешь, чтобы нас видели вместе?
Я замерла.
— Просто…
— Давай, дорогая. Я ужасно хочу снова тебя увидеть.
Джош прижался губами к моей шее, потом принялся покусывать ухо. Его рука скользнула по бедру еще выше, пока практически не обхватила под столом мое лоно.
— Хорошо, — пропищала я, когда он начал теребить языком мочку моего уха. Все что угодно, лишь бы закончить этот чертов разговор. — Пап, позвони мне утром.
— Тогда до встречи, — весело проговорил он. — Люблю тебя.
— И я тебя, — ответила я, повесила трубку и сразу увернулась от Джоша. — Что ты делаешь?
— Кажется, заставляю тебя пригласить меня на завтрак, — усмехнулся он.
— Папа решил, что у нас сейчас свидание, — раздраженно прошипела я.
Джош пожал плечами и, игнорируя свою еду, ухватил с моей тарелки кусок бекона.
— Тогда обещаю не делать тебе предложения.
— Джош, он не знает о моей болезни. Я не хочу, чтобы он узнал.
Он удивленно уставился на меня.
— Ты ему не сказала?
— Я не сказала никому, кроме тебя, — я покачала головой, вспоминая безжизненное выражение лица папы, сидящего у маминой кровати.
Его опустошение, когда она в итоге ослабла, и безграничное горестное терпение, когда мама совершенно обезумела и перестала узнавать папу. И все равно он нежно заботился о ней, а я видела, как это день за днем его разрушает.
— Ему потребовались годы, чтобы оправиться после смерти мамы. Вывести его из хандры смогла только Поузи, — и именно поэтому я не могла ее ненавидеть. — Я не хочу разрушать его вновь обретенное счастье.
— Мари, — тихо начал он. — Тебе надо рассказать отцу. Что если…
— Нет никаких "что если", — резко перебила его я. — Нет.
И если молчание требовало жизни отшельницей, да будет так. Только так я смогу со всем справиться.