Выбрать главу

Военная жизнь пришлась мне по душе. Бои и походы, походы и бои. Что может быть увлекательнее для романтически настроенного юнца, который года три назад уже бегал на германский фронт. Я словно участвовал в каком-то непрерывном торжестве. И даже попав в плен под аулом Дженгутай, воспринял это как приключение, в котором нужно проявить смелость и находчивость. Ведь из плена, конечно же, нужно убежать! Что я и проделывал дважды. Первый раз меня поймали. А в следующий, сняв часовых, мы спрятались в порту, откуда на шхуне добрались до Астрахани.

После тюрьмы мы выглядели, очевидно, не особенно цветущими, ибо нас сразу положили в госпиталь, А потом направили в Чугуевский кавалеристский отряд.

В кавалерию я попал случайно, но служба в этом полку имела огромное значение для моей дальнейшей жизни. Я получил коня. Вместе в с ним в мою жизнь вошло что-то новое. Конь относился ко мне с какой-то благородной вежливостью. Да не покажутся здесь эти слова неуместными! С не меньшим уважением и благодарностью относился к коню и я — ведь он не раз спасал мне жизнь. Кроме того, с этого коня началось мое познание животного мира.

Годы службы в кавалерии были совершенно особым временем. Сейчас оно представляется какой-то романтической легендой: бои, привалы, учения, бои, привалы, учения! Может быть, тем, кто не был на войне или не служил в армии, такая жизнь покажется однообразной. Но для нас все было полно новизны и неповторимости. Ведь надо знать, что такое кавалерийский бой! Он длится мгновения и человек, как говорится, выкладывается весь, как в цирке. Необходимо постоянно держать себя на взводе, чтобы быть готовым в любую минуту ринуться в сражение.

Были и будни. И даже смерть ходила рядом, но в юности не веришь, что она ходит по пятам именно за тобой.

За десять лет, сначала на фронтах гражданской войны, а потом и в мирное время, каких только дорог я не изъездил! Служба шла успешно. Получал награды и все более высокие воинские звания, а в 1926 году был уволен в долгосрочный отпуск в должности помощника командира кавполка.

На положении демобилизованного я чувствовал себя как-то неловко. Мне не сиделось на месте, все время хотелось куда-то скакать, куда-то прибывать, откуда-то уезжать; все казалось, что меня где-то ждут. И было такое ощущение, словно остановился па полном скаку.

Пока я был в армии, учения и маневры поглощали все время, но в Оренбурге, куда меня направила комиссия по устройству комсостава армии организовывать Осоавиахим, почувствовал беспокойство за свое будущее. Демобилизуясь, я, естественно, думал о том, чем заняться в мирной жизни. В мыслях перебирал и то и другое, но не представлял себе, как расстанусь с лошадьми. И решил тогда, что подамся на какой-нибудь конный завод, и будет это для меня самое прекрасное занятие. И действительно, поехал в Батуми устраиваться на конный завод. Вот тогда-то я и оказался вдруг «на секундочку» артистом цирка. Впрочем, это был уже второй мой цирковой дебют.

А чтобы рассказать о первом, придется снова вернуться к детским годам. Мы с отцом любили цирк и ходили раза три-четыре в год на галерку к Саламонскому или Никитину. Без отца, а значит, и без билета, я бывал там чаще. Мне нравились невероятная сила и неправдоподобная ловкость цирковых артистов. Особенно поражал тогда воздушный полет — «Четыре черта» труппы Руденко. С удовольствием смотрел и французскую борьбу, в которой участвовали чемпионы многих стран мира, выходившие на манеж увешанные медалями.

Конечно, мне самому хотелось и летать под куполом цирка, и ходить по проволоке, и класть на обе лопатки чемпиона. Но куда уж там! Ведь все, что делают циркачи, так необыкновенно и таинственно! Ну в самом деле, такая тоненькая проволочка и не рвется. Почему? Крыльев у людей нет, а летают. Почему? Не иначе — волшебство. Я никогда не надеялся постичь все эти тайны и мечтал о цирке, как мечтают о кругосветном путешествии. Весь уклад жизни нашей семьи направлял меня по другому руслу. Но ведь, поди ж ты, мечты сбылись: цирковым артистом стал и даже под куполом летал разными способами. Но об этом позже.

Время и события многое решили за меня.

Всю гражданскую войну я проскакал на лошади, был командиром пулеметного эскадрона, метко стрелял, был не последним спортсменом в дивизии. Впоследствии и знание лошадей, и меткая стрельба, и спортивная тренированность помогли мне стать артистом цирка.

Наступили мирные дни, но я еще не снял военной формы. В свободное время хожу в цирк. Теперь уже вполне понимаю, почему мне нравится это искусство. Смелость и храбрость всегда привлекательны, но, кроме того, в работе циркового артиста есть та неподдельность, «настоящность», которую я особенно ценю в искусстве. Ведь артист цирка должен быть, а не казаться, не представляться смелым, ловким, бесстрашным, находчивым. У него должны быть стальные нервы и стальное тело. Никаких подделок цирк не терпит. Война научила меня ценить это настоящее, неподдельное.