Челси выглядела совершенно потрясающе. Я смотрела, как она с Биллом шла к алтарю, и не могла поверить, что девочка, которую я впервые держала на руках 27 февраля 1980 года, выросла в эту красивую женщину, ведущую себя с таким достоинством. Билла, как и меня, переполняли чувства, возможно, даже еще больше, и я была рада, что он смог в таком волнении провести свою дочь к алтарю. Марк сиял, когда Челси присоединилась к нему под хупой, балдахином из ветвей ивы и цветов, который является элементом еврейского свадебного обряда[27]. Богослужение провели преподобный Уильям Шиллейди и рабби Джеймс Понет, и это было правильным решением. В соответствии с еврейской традицией Марк наступил на бокал для вина, и все приветствовали новобрачных. Позже Билл танцевал с Челси под песню «Как ты выглядишь этой ночью». Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни, которым я безумно горжусь.
Я о многом передумала. Наша семья прошла через массу испытаний, она видела и хорошие, и трудные времена, и вот теперь мы отмечаем свое самое замечательное событие. Я была особенно рада тому, что моя мать смогла дожить до этого дня. У нее было трудное детство, она видела мало любви и поддержки, и тем не менее она смогла стать любящей и заботливой мамой для меня и для моих братьев, Хью и Тони. У нее были особые отношения с Челси, и я знала, как много значили для Челси присутствие и поддержка бабушки, когда она планировала свою свадьбу и замужество за Марком.
Я думала о будущем и о той жизни, которую Челси и Марк будут строить вместе. У них были большие планы и дерзкие устремления. И мне пришла в голову мысль: вот ради чего мы с Биллом так упорно работали многие годы, стремясь построить лучший мир — чтобы Челси смогла вырасти в безопасности, счастливой и однажды завести свою собственную семью, и чтобы у каждого ребенка была такая же возможность. Я вспомнила слова Дай Бинго, когда он показывал мне фотографию своей внучки: «Это то, ради чего мы живем». Это была наша обязанность: найти пути сотрудничества, чтобы быть уверенными в том, что наши дети и внуки унаследуют мир, который они заслужили.
Глава 5
Пекин: диссидент
Вскоре после того, как я была утверждена в должности госсекретаря, в наш дом на северо-западе Вашингтона нагрянула группа инженеров. Они установили у нас ярко-желтый телефон закрытой связи, чтобы даже в нерабочее время, даже ночью я бы могла поговорить с президентом или с послом в какой-нибудь далекой стране на деликатные темы. Это было постоянным напоминанием о том, что любые беды этого мира никогда не были слишком далеки от нас.
Вечером 25 апреля 2012 года, в среду, в 21:36, желтый телефон ожил. Звонил директор отдела политического планирования Госдепартамента и заместитель руководителя моего аппарата Джейк Салливан. Он говорил по закрытой линии связи с седьмого этажа Госдепартамента, куда он спешно вернулся, прервав редкий свободный вечер. Он сообщил мне, что у нашего посольства в Пекине возникла неожиданная проблема и что оно срочно запрашивает наши указания.
Тогда мы еще не знали, что примерно неделю назад слепой сорокалетний китайский правозащитник Чэн Гуанчен сбежал в провинции Шаньдун из-под домашнего ареста, перебравшись через стену своего дома. Он сломал ногу, однако смог ускользнуть от местной полиции, которая должна была следить за ним. Оставив свою семью, он с помощью современной «подземной железной дороги», организованной такими же, как он, диссидентами и их сторонниками, преодолел сотни миль и добрался до Пекина. Скрываясь в столице, он вступил в контакт с женщиной — дипломатом посольства США, у которой были давние связи с китайскими правозащитниками, и она сразу осознала всю серьезность сложившейся ситуации.
Чэн Гуанчен приобрел в Китае известность как «босоногий адвокат». Он защищал права инвалидов, помогал сельским жителям бороться с незаконным захватом земли коррумпированными местными властями, разоблачал нарушения прав человека в ходе проведения политики «одна семья — один ребенок», такие как принудительная стерилизация женщин и принудительные аборты. В отличие от многих других широко известных китайских диссидентов Чэн не был студентом элитного университета или городским интеллектуалом. Он сам был из бедных крестьян, юристом-самоучкой, и именно потому, что он являлся человеком из народа, его деятельность стала достоянием гласности. В 2005 году он был арестован после подачи группового иска от имени тысяч жертв репрессий со стороны властей. Местный суд приговорил его к пятидесяти одному месяцу тюремного заключения якобы за повреждение имущества и препятствие движению транспорта. Это был очевидный для всех несправедливый приговор, возмутительный даже для страны, игнорирующей принцип верховенства закона. После того как он полностью отсидел свой срок, он стал содержаться под домашним арестом, под надзором вооруженной охраны, отрезанный от внешнего мира.