Наконец, он вышел на небольшую поляну. На ней валялись несколько разбитых автомашин, почерневшие ящики, изуродованные трупы. «Наши залпом накрыли, — догадался Петр. — Где-нибудь должен быть здесь родник…»
Вдруг раздался тихий стон. Прислушавшись, Петр расслышал приглушенный плач.
Если бы Варов услышал вой, рев, даже пальбу, он бы прошел мимо, но этот тихий плач, в котором не слышалось ничего другого, кроме тоски, поразил его.
Сняв курок с предохранителя, Петр подкрался к машине: распластавшись на земле лежал японец. Его ноги были придавлены кузовом автомобиля. Лежа на спине, он смотрел в небо и тихо плакал. Появление Варова, казалось, не удивило и не испугало его. Он слегка повернул голову и взглянул на Петра. В его взгляде стояли покорность и смирение.
— По вашим обычаям тебя бы пристукнуть нужно, — не зло проговорил Варов, засовывая пистолет в карман. — Угораздило тебя! И к своему будде не вырвешься…
Обойдя машину, Варов понял, что без лома или домкрата ему не справиться. Он присел около лежавшего все так же с закрытыми глазами японца и толкнул его в плечо.
— Проснись, тэнси[37]! — окликнул он. Японец ошалело выкатил глаза и теперь с испугом смотрел на Петра. — Домкрат есть? — спросил Варов, выразительно показывая руками.
Японец лежал неподвижно, бессмысленно моргая глазами. Варов еще раз нетерпеливо показал солдату, что ему необходимо. Наконец тот слабо поднял руку и указал на задок машины. Японец неотступно следил за Петром, но, кроме изумления, любопытства, Варов ничего в нем не заметил.
— Ты, паря, с изюминкой, — говорил Петр, устанавливая домкрат. — Сейчас я тебя отпущу к будде, а ты меня завтра прихлопнешь? Дзю: сацу[38]! — обратился он к японцу, ткнув себя в грудь. Тот что-то долго соображал. Очевидно, поняв Варова, отрицательно покачал головой. Глаза его снова застлались слезами.
— Ну-ну, не плачь! Как же это Денисович с вашим братом? Сэймэй?[39]
Японец ответил хрипло:
— Киоси… Сайто…
— Сайто? — переспросил Петр. — Ну вот!.. Попробуем вытащить твои ходули…
Поднявшись, Петр почувствовал тошноту. Машина, японец, небо вдруг сдвинулись с места и закружились. На глаза надвинулась черная пелена. «Конец! — подумал Варов. — Он меня добьет!» — И сильно ударился раненым плечом о землю…
Это был полуобморочный сон.
Где-то за сиявшим плесом в солнечной дали выкатилось прозрачное облачко. Оно вытянулось, приняло человеческие очертания и вдруг улыбнулось до боли знакомо: грустно и радостно.
— Соня… Соня, — шепчет Петр. — Здесь страшно, уходи…
— М-м-м… — раздается где-то совсем рядом тяжелый стон.
— Как же это мне харакири не сделал, самурай?
— Ни-и-нада самурай! — сказал Киоси по-русски.
Он промолвил это с болью, умоляюще. — Ни есть самурай…
— Сам зарежешься? — интересуется Петр.
Шофер отрицательно качает головой.
— Домой надо… Тш-ш… — шепчет он Варову и показывает рукой на поляну. Там ползают два японца и, орудуя ножами, бесшумно добивают раненых. Петр вытащил пистолет и подался вперед…
Острая боль пробудила, сознание. Петр тяжело поднял веки, замотал головой, тревожно взглянул в амбразуру и сейчас, же чуть не вскрикнул от удивления: метрах в шестистах, на сопке виднелся белый флаг. «Неужели сдаются? — тревожной радостью задохнулся Варов. — И ночью наши огня не вели…»
В это время он увидел ползущую по дороге к сопке легковую автомашину тоже с белым флагом.
— Наши!.. Наши! — закричал Варов. Ему казалось, что он вот-вот узнает стоящего в машине офицера.
Из-за сопки навстречу первой машине выползла японская. Петр умолк и страшными глазами впился в развевавшийся флаг. На нем отчетливо темнел круг.
— На нашей машине белый флаг, у японцев, боевое знамя… А-а-а… — не то взвыл, не то простонал Варов.
Японская машина с предельной скоростью приближалась к русской. Ближе, по глубокой пади, к реке развернутыми плотными цепями бежали японцы. И вдруг Варов все понял. Припав к пулемету, Петр резко вздернул его ствол к дороге. Но в этот момент машины столкнулись, в воздух поднялся столб огня и дыма.
— Смерть самураям! — завопил Варов и, рванув пулемет на японские цепи, хлестнул яростной очередью.
4
Капитана Маедо вызвали в военную миссию еще задолго до рассвета. В управлении и во дворе стояла сутолока. Во всех кабинетах офицеры выкладывали из сейфов папки с бумагами. Бегло перелистывая их, либо отбрасывали в кучу, либо ложили в железные ящики. Охранная команда выносила связки папок и выбрасывала в открытые окна во двор. Там пылали два больших костра.