После утренней молитвы шофер Киоси направился в гараж: господин Танака приказал к десяти часам утра подготовить машину. В гараже, кроме Канадзава, никого не было.
— Как дела, помощник? — спросил Киоси.
— Все в порядке, — вяло отозвался тот.
— Ты что такой скучный, Юдзи?
Киоси помогал Канадзава изучать автомобильное дело. Тот был назначен истопником и уборщиком гаража и первое время сторонился шофера господина Танака, но, присмотревшись, подружился с ним.
— Получил письмо из дому, — Канадзава тяжело вздохнул. Отца убило. Он работал в Кобэ на судоверфи Кавасаки. Бревно сорвалось и придавило насмерть… У матери осталось четверо детей. Правда, теперь только трое. Старшую сестру пришлось отдать за восемьсот иен в гейши, — Юдзи часто заморгал глазами. — Пропадут с голоду, ведь этих денег ненадолго хватит.
— Трудно, Юдзи. Много терпит наш народ горя, но когда-нибудь поймет, что дальше так жить нельзя.
При этих словах Юдзи испуганно вскочил и удивленно посмотрел на Киоси. Он еще ни от кого не слышал таких слов.
— Голод, нищета, бесправие. Разве риса мало у нас? А себе остается от арендной платы и налогов — от мешка один кан[6]! Зато другим, таким, как Фусано, живется хорошо. У его отца сто восемьдесят семь тебу[7]. — Киоси умолк. «Не много ли я наговорил?» — подумал он, поглядывая на Юдзи.
— Так угодно Будде, — неуверенно отозвался тот.
— Разве Будде угодно, чтобы твоя мать продавала своих детей? Разве ему угодно, чтобы твои братья голодали? Если это ему нужно, то он плохой Будда. Нет, Юдзи. Это нужно кое-кому на земле, а не в потустороннем мире. Я сперва тоже так думал, как ты, а потом мне разъяснили, что это нужно таким, как Фусано, как господин Танака. Они на этом богатеют…
— Сайто, ты сказал, что тебе разъяснили. Кто? — после долгого молчания спросил Канадзава.
— Есть, Юдзи, такие люди, — отозвался Киоси. — Они знают, как надо строить жизнь, они учат этому людей. А за такую науку, знаешь, что бывает?
Юдзи кивнул.
Киоси кончил осмотр машины, собрал инструмент и сложил в ящик.
— А ну-ка заводи! — приказал он Канадзава.
Юдзи сел в кабину и включил стартер.
— Хорошо! Глуши, — скомандовал Киоси. — Кажется, все! Пойду, посмотрю, чем занимается господин Икари с приехавшими солдатами. Интересно, зачем он их собрал? Они все похожи на нашего Фусано.
Киоси вышел из гаража и направился к тюремному бараку, за которым был плац для строевых занятий. Остановившись за углом барака, шофер с любопытством стал смотреть: На плацу были установлены три манекена в красноармейской форме. Около каждого из них стоял солдат с длинным шестом, к концу которого была прикреплена шарообразная сумка с опилками. Обучавшиеся по очереди подбегали к манекенам, отражали прикладом удар шеста и наносили укол.
— Выше колоть! Выше! — кричал Икари. — Русские солдаты высокие. Разве так колют, скотина? — Икари вырвал у низенького сухого стрелка винтовку и оттолкнул его в сторону. — Всем смотреть на меня! — выкрикнул он.
Капитан быстро подбежал к манекену, резко отразил выброшенный на него шест и с силой вогнал штык в грудь манекена.
— Вот так нужно колоть русских! — самодовольно заявил он и возвратил винтовку солдату. — Понял?
— Так точно, господин капитан!
— Повтори!
Солдат разбежался, отбил шест, что есть силы всадил штык в манекен, но выдернуть обратно уже не смог: штык крепко засел в столбе, на котором держалась двойная фанера. Икари, рассердившись, принялся стегать солдата хлыстом.
Через час Икари начал проверять стрельбу по силуэтам. В шестистах метрах появлялось и медленно двигалось изображение советского бойца. После попадания изображение исчезало. Всего чаще силуэты пропадали после первого выстрела, реже после второго и совсем редко после третьего.
«Здесь собраны лучшие стрелки», — сделал вывод Киоси и помрачнел. Но потом, вспомнив о шутке русских, он улыбнулся. После того, как один снайпер «расстрелял» выставленное русскими солдатами чучело, майор Танака объявил ему благодарность. А когда через несколько дней на сопках появились всяких размеров фигуры, майор Танака объявил тревогу и в течение половины дня лично руководил «боем». В Новоселовке поднялась паника. Господин майор получил за этот «бой» выговор от полковника Хасимото.