2. Они самые несовершенные, ибо безрассудны те, кто низко ценит подчинение и послушание, которое есть покаяние разума и благоразумие, и посему является самой достойной и угодной Богу жертвой из всех прочих (1Цар 15:22) — а покаяние телесное, не затрагивающее ничего другого, не больше чем покаяние животных, к коему эти люди, подобно животным, побуждаются желанием и удовольствием, которое от этого получают. Поскольку все крайности суть пороки, и, поступая таким образом, эти люди исполняют свою волю, они возрастают в пороках, а не в добродетелях, ибо, по меньшей мере, приобретают таким образом духовные обжорство и гордыню, делая то, что делают, без послушания. Так бес подзуживает многих из них, разжигая это обжорство через удовольствия и желания, которые у них возрастают так, что больше уже невозможно, и меняют, увеличивают или преображают то, что они велят, и посему таких людей огорчает всякая любая необходимость в послушании относительно этого. А некоторые из них в итоге падают столь низко, что, когда они исполняют сии упражнения из послушания, у них пропадают благоговение и всякая охота совершать их, ибо их побуждают только собственное желание и удовольствие (а не то, что им это велели); быть может, им стоило бы не совершать этих дел.
3. Вы увидите также многих, что проявляют крайнюю настойчивость в отношениях со своими духовными наставниками, из-за чего последние уступают им то, чего те хотят и добиваются силой; если же добиться невозможно, они огорчаются как дети и продвигаются, и им кажется, что они не служат Богу, если им не позволяют делать то, чего они хотят. Если же они держатся своей собственной охоты и воли, и это является их богом, то когда это отнимают, желая подчинить их Божьей воле, они тотчас огорчаются, слабеют и ошибаются. Они думают, будто вкушать это и испытывать удовольствие, значит служить Богу и угождать Ему.
4. Есть также другие, которые из-за этого желания лакомиться очень слабо осознают собственное ничтожество и нищету, и настолько забывают любовный страх и почтение, подобающие величию Бога, что ничтоже сумняшеся пристают к своим духовникам, чтобы те позволяли им часто причащаться. Худшее состоит в том, что зачастую они дерзают причащаться без позволения и отпущения грехов от священника, который есть служитель и разрешитель, назначенный Христом; а следуют лишь собственному желанию и стараются скрыть от него правду. И даже если они, собираясь причащаться, поступают так, как хочет их духовник, они скорее жаждут вкусить причастие, нежели сделать это в чистоте и совершенстве. Те же, кто воистину стремится к цельности и святости, склоняются к противоположному, моля своих духовников, чтобы те не приказывали им приходить так часто. Если выбирать между одним и другим, то лучше смиренное отречение; но дерзающим их дерзость приносит большое зло, и они будут наказаны за такую ужасную вещь.
5. Причащаясь, они делают все ради некоего ощущения и удовольствия, а не ради того, чтобы смиренно почитать и восхвалять в себе Господа, и до такой степени присваивают сие Таинство, что когда не получают никакого удовольствия и чувственного ощущения, думают, будто ничего не совершилось. Сие значит низко ставить Господа, не понимая, что только самая малая польза, что приносит это святое Таинство, касается чувства, лучшая же, незримая — от благодати, которую оно дарует; когда устремляют очи Веры на Бога, Он часто отнимает другие, чувственные удовольствия и сладости. Эти люди хотят ощущать Бога и наслаждаться Им так, как если бы Он был постижим и доступен, и не только в этом, но также и в других духовных упражнениях. Сие есть великое несовершенство и явно противоречит сущности Бога, ибо оно является нечистотой в вере.
6. Так же поступают они и с молитвой, которую творят, полагая, будто вся польза от нее состоит в достижении ощутимых удовольствия и благочестия, и стараются извлечь их (как я говорю), вырывая силой, уставая и утомляя способности и разум, и, когда не достигнут сего удовольствия, долго не могут утешиться, думая, что не сделали ничего. Стараясь добиться этого, они теряют истинные благочестие и дух, состоящие в том, чтобы упорствовать в молитве с терпением и смирением, не доверяя себе, лишь для того, чтобы благодарить Бога. Поэтому если они не получают удовольствия от того или иного упражнения, то когда нужно вернуться к нему, чувствуют сильную неохоту и сопротивление, а иногда оставляют его, уподобляясь, как мы уже сказали, детям, которые побуждаются к труду не разумом, а удовольствием. Они делают все, ища радости и утешения от духа, и поэтому никак не насытятся чтением книг, и начинают то одно размышление, то другое, охотясь за удовольствием в вещах Божиих. Но Бог заставляет отринуть сие — причем очень справедливо, благоразумно и любовно, потому что иначе из-за сего духовного обжорства и лакомства эти люди возросли бы в бесчисленных пороках. Посему им очень нужно войти в Темную ночь, которой мы обучаем, чтобы очиститься от этого младенчества.
39
«И отвечал Самуил: неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа?» (1Цар 15:22). —