5. Те, кого Бог начинает погружать в Ночь через одиночество, подобны детям Израиля, которые шли по пустыне, когда Бог даровал им «яство небесное», имевшее вкусы всех яств, каковое: «в удовлетворение желания вкушающего изменялось по вкусу каждого» (Прем 16:20-21; Син.). Но, несмотря на это, они тотчас остро почувствовали, что лишились наслаждения и удовольствия от мяса и жира, которыми питались в Египте (ведь вкус их был сотворён для такой еды и пристрастился к ней) и что нежность сего ангельского яства для них слишком утонченна; и они, будучи одарены яством небесным, плакали и просили мяса (Числ 11:4-6). Наши желания столь низменны, что заставляют нас желать нашей нищеты и отвергать благо, дарованное небом.
6. Но, как я говорю, когда эта сухость настигает на пути, очищающем чувственное желание, хотя дух поначалу не чувствует вкуса в силу вышеуказанных причин, о которых мы уже поведали, он ощущает силу и решимость творить в той субстанции, которую дает ему внутреннее яство, ибо оно есть основа темного и сухого созерцания для чувства. Сие созерцание, скрытое и тайное даже для того, кто его совершает, обычно вместе с сухостью и пустотой, порождаемой им в чувстве, дарует душе желание пребывать в одиночестве и покое, не думая ни о чём частном и не желая думать о нём. И тогда, если те, с кем это происходит, научатся умиротворять себя, освобождаясь от всякого внешнего и внутреннего делания и от старания совершать какие бы то ни было действия, тотчас в этом освобождении и праздности они почувствуют внутреннее подкрепление, которое столь тонко, что обычно если хочешь или стараешься почувствовать его, то не почувствуешь, ибо, как я говорю, оно творит свою работу в лучшей силе и свободе души; и подобно ветру, который ускользает, если попытаться сжать его в кулаке.
7. В этом смысле мы можем понять то, что Невеста говорит Жениху в Песни Песней: «Уклони очи свои от меня, ибо они заставляют меня летать» (6:5) — Бог таким образом погружает душу в сие состояние и ведет ее путем, столь отличным от прежнего, что если она хочет делать что-то собственными силами, то скорее помешает, чем поможет работе, которую Бог совершает в ней. Причина в том, что на этой стадии созерцания, когда душа уже вышла из размышлений и вошла в состояние продвинувшихся, уже сам Бог творит в душе, и поэтому внутренние способности привязывают ее, не оставляя полагающейся ни на разум, ни на чувство в воле, ни на рассуждение в памяти; ибо в это время все, что душа может совершать сама по себе, не помогает, но, как мы уже сказали, мешает внутреннему миру и работе, что в этой сухости чувства Бог совершает в духе; последняя так тонка и духовна, что производит действие спокойное, утонченное, уединенное, удовлетворяющее и умиряющее, очень далекое от всех этих первоначальных удовольствий, которые были столь ощутимы и чувственны; потому что это мир, о котором Давид сказал, что «Бог говорит в душе, чтобы сделать ее духовной» (Пс 85 (84):9). Отсюда происходит третий признак.
8. Третий признак, по которому можно узнать сие очищение чувства, — то, что начинающий уже не может ни размышлять, ни рассуждать в воображении (как привык), как бы ни старался со своей стороны; потому что здесь Бог уже начинает сообщаться с ним не через чувство, как делал прежде посредством рассуждения, сочетавшего и разделявшего познания, но через чистый дух, в который не входит последовательное рассуждение; сообщаться ему с действием простого созерцания, которое не постигают ни внешние, ни внутренние чувства — из этого следует, что ни воображение, ни фантазия не могут служить опорой ни в каком рассмотрении, и далее опоры в них уже не найти.
42
Вариант этого стиха, приводимый св. Хуаном по-испански, ближе всего к тексту Вульгаты.: averte oculos tuos a me quia ipsi me avolare fecerunt «отверни свои очи от меня, ибо из-за них я улетела». Ср. греческий перевод LXX: («ибо они окрылили меня»), который, видимо, вдохновляется платоническим мотивом «прорастания крыльев» под воздействием Эроса (см., напр. ПЛАТОН, «Федр», 246с, 248b - c, 249d и особенно 251b - 252с). —