Тысяча и одна ночь

И потом они осмотрели и увидели, что это свинцовая лепешка и что бросил ее не кто иной, как Зурейк-рыбннк, и напали на него и сказали: «Это не дозволено Аллахом, о Зурейк! Сними мешок! Так будет для тебя лучше!» — «Если захочет Аллах, я сниму его», — сказал Зурейк.

Что же касается Али каирского, то он пошел в казарму и вошел к людям, и те спросили его: «Где мешок?» И Али рассказал им обо всем, что с ним случилось. И они сказали: «Ты погубил уж две трети его ловкости».

И Али снял то, что на нем было, и надел одежду купца, и вышел, и увидел змеелова, у которого был мешок со змеями и сумка, где лежали его принадлежности.

«О змеелов, — сказал ему Али, — я хочу, чтобы ты позабавил моих детей и получил награду», — а потом он привел его в казарму, и накормил, и одурманил банджем, и оделся в его одежду, и пошел к Зурейку-рыбнику.

И он подошел к нему и стал дудеть в дудку, и Зурейк сказал ему: «Аллах тебя наделит!» И вдруг Али вынул змей и бросил их перед ним. А Зурейк боялся змей, и он убежал от них в лавку, и тогда Али взял змей, и положил их в мешок, и протянул руку к кошелю, но когда он достал до его кончика, кольца, звонки и погремушки забренчали, и Зурейк воскликнул: «Ты все еще строишь мне штуки и даже сделался змееловом!» И он бросил в Али свинцовой лепешкой. А тут проходил один военный, за которым шел его конюх, и лепешка попала конюху в голову и повалила его. И военный спросил: «Кто повалил его?» И люди сказали: «Эго камень упал с крыши». И военный ушел, а люди осмотрелись и увидели свинцовую лепешку и напали на Зурейка, говоря ему: «Сними мешок!» И Зурейк сказал им: «Если захочет Аллах, я сниму его сегодня вечером».

И Али до тех пор играл с ним штуки, пока не устроил семь плутней, но так и не взял мешка. И он вернул змеелову его одежду и принадлежности и дал ему награду, а потом возвратился к лавке Зурейка и услышал, как тот говорил: «Если я оставлю кошель на ночь в лавке, ловкач просверлит стену и возьмет его. Я лучше заберу кошель с собой домой».

Зурейк поднялся, и вышел из лавки, и, сняв мешок, положил его за пазуху, и Али следовал за ним, пока не приблизился к его Дому.

И Зурейк увидел, что у его соседа свадьба, и сказал про себя: «Пойду домой, отдам жене кошель и оденусь, а потом вернусь на свадьбу». И он пошел, а Али последовал за ним.

А Зурейк был женат на черной рабыне из отпущенниц[145] везиря Джафара[146], и ему достался от нее сын, которого он назвал Абд-Аллах, и он обещал жене, что на деньги из того мешка он справит обрезание мальчика, и женит его, и истратит их на его свадьбу.

И Зурейк вошел к своей жене с нахмуренными лицом, и она спросила его: «В чем причина твоей хмурости?» И Зурейк ответил: «Испытал меня владыка наш ловкачом, который устроил со мной семь плутней, чтобы взять кошель, но не смог его взять». — «Подай сюда, я его припрячу для свадьбы мальчика», — сказала жена Зурейку. И тот дал ей кошель, а что касается Али каирского, то он спрятался в одном месте и мог все это слышать и видеть.

И Зурейк поднялся и снял то, что на нем было, надел другую одежду и сказал своей жене: «Береги кошель, о Умм Абд-Аллах, а я пойду на свадьбу». — «Поспи немножко», — сказала ему жена. И Зурейк лег, и тогда Али поднялся, и прошел на концах пальцев, и взял кошель, и отправился к тому дому, где была свадьба, и остановился, и стал смотреть.

А Зурейк увидел во сне, что кошель схватила птица, и проснулся, испуганный, и сказал Умм Абд-Аллах: «Встань, посмотри, где кошель!» И женщина поднялась посмотреть и не нашла его. И она стала бить себя по лицу и воскликнула: «О, как черно твое счастье, Умм Абд-Аллах! Ловкач взял кошель!»

И Зурейк вскричал: «Клянусь Аллахом, его взял только ловкач Али, и никто другой не взял мешка! Я непременно его принесу!» — «Если ты не принесешь мешка, — сказала ему жена, — я запру перед тобой ворота и оставлю тебя ночевать на улице!»

И Зурейк подошел к дому, где была свадьба, и увидел, что ловкач Али смотрит, и сказал про себя: «Вот кто взял кошель! Но он живет в казарме Ахмеда ад-Данафа».

И Зурейк пришел раньше Али к казарме, и поднялся на крышу, и спустился вниз в казарму, и увидел, что люди спят. И вдруг подошел Али и постучал в ворота, и Зурейк спросил: «Кто у ворот?» — «Али каирский», — ответил Али. И Зурейк спросил: «Ты принес кошель?» И Али подумал, что это Шуман, и сказал: «Я его принес, отопри ворота!» И Зурейк ответил: «Мне нельзя тебе отпереть, пока я его не увижу, потому что мы с твоим старшим побились об заклад». — «Протяни руку», — сказал Али, и Зурейк протянул руку через боковое отверстие в воротах, а Али дал ему мешок, и Зурейк взял его и вышел через то место, куда вошел, и отправился на свадьбу.

Что же касается Али, то он продолжал стоять у ворот, но никто ему не отпирал. И тогда он стукнул в ворота устрашающим стуком, и люди очнулись и сказали: «Это стук Али каирского». И надсмотрщик отпер ему ворота и спросил: «Ты принес мешок?» И Али воскликнул: «Довольно шуток, Шуман! Разве я не подал тебе мешок через боковое отверстие в воротах? И ты мне еще сказал: «Клянусь, что не отопру тебе ворота, пока ты не покажешь мне мешка!» — «Клянусь Аллахом, я его не брал, и это Зурейк взял его у тебя!» — сказал ему Шуман. И Али воскликнул: «Я непременно его принесу!» И потом Али каирский вышел и пошел на свадьбу и услыхал, как шут говорит: «Подарок, о Абу-Абд-Аллах! Исход будет счастливым для твоего сына!» И тогда Али воскликнул: «Я обладатель счастья!» — и пошел к дому Зурейка, и влез на крышу дома, и спустился внутрь, и увидел, что невольница, жена Зурейка, спит. И он одурманил ее банджем, и оделся в ее одежду, и, взяв ребенка на руки, стал ходить и искать, и увидел корзину с печеньем от праздника, которое осталось по скупости Зурейка.

А Зурейк подошел к дому и постучал в ворота, и ловкач Али откликнулся, притворяясь, будто он невольница, и спросил: «Кто у ворот?» — «Абу-Абд-Аллах», — ответил Зурейк. И Али сказал: «Я поклялась, что не отопру тебе ворот, пока ты не принесешь мешка». — «Я принес его», — сказал Зурейк. А Али крикнул: «Подай его, раньше чем я отопру ворота». — «Спусти корзину и прими в нее мешок», — сказал Зурейк. И Али спустил корзину, и Зурейк положил в нее мешок, а потом ловкач взял его и одурманил ребенка банджем и разбудил невольницу.

И он вышел через то же место, куда вошел, и отправился в казарму, и, войдя к людям, показал им мешок и ребенка, который был с ним, и люди похвалили его, и он отдал им печенье, и они его съели.

«О Шуман, — сказал Али, — этот ребенок — сын Зурейка, спрячь его у себя». И Шуман взял ребенка и спрятал его, а потом он принес барана, и зарезал его, и отдал его надсмотрщику, а тот изжарил барана целиком, и завернул его в саван, и придал ему вид мертвеца. Что же касается Зурейка, то он все стоял у ворот, а потом он стукнул в ворота устрашающим стуком, и невольница спросила его: «Принес ты мешок?» — «А разве ты не взяла его в корзину, которую спустила?» — спросил Зурейк, и невольница ответила: «Я не спускала корзины, не видала мешка и не брала его!» — «Клянусь Аллахом, ловкач Али опередил меня и взял его!» — воскликнул Зурейк, и он посмотрел в доме и увидел, что печенье пропало и ребенок исчез.

И Зурейк закричал: «Увы, мой ребенок!» А невольница стала бить себя в грудь и воскликнула: «Я пойду с тобой к везирю. Никто не убил моего ребенка, кроме ловкача, который устраивает с тобой штуки, и это случилось из-за тебя!» — «Я ручаюсь, что принесу его!» — воскликнул Зурейк.

И потом Зурейк вышел, и обвязал себе шею платком, и пошел в казарму Ахмеда ад-Данафа, и постучал в ворота; и надсмотрщик отпер ему, и он вошел к людям. «Что привело тебя?» — спросил Шуман. И Зурейк сказал: «Вы ходатай перед Али каирским, чтобы он отдал мне моего ребенка, и тогда я уступлю ему тот мешок с золотом». — «Да воздаст тебе Аллах, о Али! — воскликнул Шуман. — Почему ты не сказал мне, что это его сын?» — «Что с ним случилось?» — спросил Зурейк. «Мы кормили его изюмом, и он подавился и умер. Вот он», — сказал Шуман. И Зурейк воскликнул: «Увы, мой ребенок! Что я скажу его матери?» И он поднялся, и развернул саван, и увидел, что в нем баранья туша, и воскликнул: «Ты взволновал меня, о Али!» Потом ему отдали сына, и Ахмед ад-Данаф сказал: «Ты повесил мешок, чтобы тот, кто истинный ловкач, взял его, и если ловкач его возьмет, он станет его собственностью, — и вот он стал собственностью Али каирского». — «Я дарю ему мешок», — сказал Зурейк. И Али-Зейбак каирский сказал ему: «Прими его ради твоей племянницы Зейнаб». — «Я принял его», — ответил Зурейк. И ему сказали: «Мы сватаем ее за Али каирского». — «Я властен над нею только добром», — сказал Зурейк. И потом он взял своего сына и забрал мешок, и Шуман спросил его: «Принимаешь ли ты от нас сватовство?» — «Я приму его от того, кто сможет добыть ее приданое[147]» — сказал Зурейк. «А каково ее приданое?» — спросил Шуман. И Зурейк сказал: «Она поклялась, что никто не станет ее мужем, кроме того, кто принесет ей одежду Камар, дочери Азры-еврея, и венец, и кушак, и золотые башмачки, и остальные ее вещи…»

145

Отпущенница — рабыня, отпущенная на волю за выкуп или по обету. Институт вольноотпущенников — «мавали» был широко распространен в халифате. Из «мавали» вышло множество деятелей арабо-мусульманской культуры.

146

Везирь Джафар — везирь из влиятельного рода Бармекидов, пользовавшегося неограниченным влиянием в начале правления халифа Харуна ар-Рашида. Не желая мириться с умалением своей власти, Харун приказал казнить почти всех представителей рода Бармекидов, а оставшиеся в живых лишились своего прежнего влияния.

147

…кто сможет добыть ее приданое. — Мотив добывания приданого встречается почти во всех народных романах и многих сказках, где он служит обычно завязкой повествования. Добывая приданое, достать которое считалось невозможным, герой сказки демонстрирует свою силу и храбрость.