— Le sorcier! Voilà lesorcierl[36] — воскликнул один из наших гребцов-батеке, показывая на человека, который отдавал какие-то распоряжения группе ребят и барабанщиков. Но раз здесь был «колдун», значит, готовится танец посвящения в мужчины. А он особенно интересовал меня. Я набрался храбрости и попросил у колдуна разрешения остаться на празднестве и заснять его.
Похоже, я выбрал не самый удачный момент, чтобы непосредственно обратиться к колдуну. Ведь он, если так можно выразиться, был в парадном мундире и при исполнении служебных обязанностей. А по местным обычаям, в такие минуты к нему нельзя подходить: он священен и неприкосновенен. Я же не только подошел совсем близко, но и угостил его сигаретой. Все же колдун, на мое счастье, оказался совсем не формалистом. Он взял сигарету и любезно сказал: «Мерси». Он хорошо говорил по-французски, и я, расхрабрившись, спросил у него:
— Нельзя ли нам посмотреть танец посвящения в мужчины? Потом каждый получит подарок.
Колдун без малейшего колебания согласился. Я подал знак Нанни, и мы принялись выгружать с пирог кинокамеры, треножники, звукозаписыватели, фотоаппараты. Теперь мы готовы были встретить во всеоружии начало длинной церемонии, которую до сих пор никому не посчастливилось заснять.
В каждом обществе юношу посвящают в таинства религии или особого ритуала.
Обрывки школьных знаний позволили мне все же вспомнить, что у древних римлян юноша становился полноценным мужчиной после церемонии «toga ргеtexta». У христиан юноша приобщается к таинству мессы на первопричастии. Повсюду переход из безмятежного мира детства в сложный мир взрослых сопровождается торжественным церемониалом. Если говорить об одних только племенах и народностях, у которых еще сохранились первобытно-общинные отношения, я лично был свидетелем самого невероятного ритуала посвящения в мужчины.
В Южной Америке среди индейцев оаба, живущих у берегов Амазонки, я видел, как юношей подвергали своеобразному испытанию храбрости. Их тела обмазывали медом, а затем они ложились на землю и беспрепятственно позволяли полчищам красных муравьев, привлеченных запахом меда, до крови искусать себя. На меланезийском острове Пентекост («троицын день») мне довелось увидеть, как юноши бросаются вниз головой с деревянной башни. При этом их лодыжки связаны лианой, которая натягивается словно струна и останавливает падение в нескольких сантиметрах от земли.
У африканских племен танец посвящения сопровождается прерывистыми ударами тамтамов, точно передающими то в жалобных, то в радостных звуках мужество и стойкость юноши, боль при обрезании у мальчиков.
Перед днем посвящения в мужчины колдуны надолго уводят юношей в самые глухие леса; все это время они не имеют никакой связи с родными. Возвращение юно» шей в селение — повод для шумных празднеств. У «кандидатов в мужчины» вся эта сложная и долгая церемония посвящения вызывает состояние, близкое к трансу.
На танцах обычно присутствуют все жители селения; лишь в редких случаях «зрителями» могут быть одни только мужчины. Так, танец посвящения в селении бапуну на берегу реки Ньянга смотрели только пожилые мужчины и старики.
Хранитель тайн ритуала, иными словами главный колдун, руководит обрядовым празднеством. Ритуал включает в себя начальный танец в сопровождении тамтамов и затем три испытания.
Ранним утром юноши должны доказать свою ловкость. Они преодолевают бурную стремнину, перепрыгивая с камня на камень. При этом на них не должно попасть пи единой капли. Потом наступает момент «танца жертвоприношения». Под звуки тамтама вперед выступает колдун с копьем в одной руке и с гарпуном— в другой. Танец длится все утро, четыре-пять часов. Колдун танцует, а посвященные не отрывают глаз от своего наставника и старательно подражают каждому его движению. Они не должны пятиться и жмуриться, когда копье едва не касается их лица, навсегда обезображенного татуировкой. Это испытание мужества.
А затем зрители становятся свидетелями «смерти» юноши и его «воскрешения» — теперь уже полноправного мужчины. Это самый патетический момент обряда.
Уже на закате в полнейшей тишине чрезвычайно пластично юноши имитируют свои детские игры; они сплетают гирлянды, собирают цветы. Внезапно за спиной у них вырастает вооруженный человек и ударяет каждого тупым концом копья.